C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 9 ВПЕРВЫЕ ЗАМУЖЕМ

Пугливый Марат

Какое низкое коварство
Полуживого забавлять...
А.С.Пушкин

После трех лет совместной жизни мой муж, как мужчина, сдал окончательно. Любовные утехи, если их можно было так назвать, стали ему не под силу.

- Эх-хе-ха - si jeunesse savait, si vieillesse pouvait.

А как-то, когда Федор Анатольевич был нездоров, позвонил его бывший аспирант, профсоюзный босс с периферии. Он только что защитил диссертацию кандидата экономических наук и хотел прийти и поблагодарить своего учителя. Я попыталась отказать, убеждая, что Федор Анатольевич нездоров и ему не до посетителей, но звонивший настаивал, уверяя, что он долго не задержится, что ему нужно уезжать домой, а не поблагодарить учителя он не может. Его не поймут.

У них, видите ли, не принято! А если человек нездоров?

Я попросила его подождать, и пошла, спросить у мужа, что ему ответить. Однако когда Федор Анатольевич узнал, о чем речь, то очень взбодрился и даже повеселел:

- Как же! Как же! Непременно пусть приезжает.

- Но ты ведь совсем нехорошо себя чувствуешь,- возразила я.

- Ничего. Он зайдет не надолго. Нельзя отказывать человеку в таком деле.

- Может мне чего-нибудь сготовить по такому случаю? Гость ведь, как ни как.

- Ничего не нужно. Не беспокойся. Чайком обойдемся. Он принесет все, что будет нужно.

Гость представился Маратом Рахмановичем, поцеловал мне руку и попросил называть его просто Маратом. Это был кавказец, возможно осетин, лет тридцати пяти, невысокий, полноватый, сквозь поредевшие вьющиеся волосы розовела небольшая лысина. Глаза у него были круглые и светлые до такой степени, что их цвет я не рассмотрела, но поскольку их обрамляли белесые ресницы, я назвала их "поросячьими".

Как и сказал Федор Анатольевич, гость принес с собой все необходимое: большой торт, бутылку марочного вина, большущую коробку конфет и фрукты - обычный для такого случая джентльменский набор.

Его научному руководителю не разрешалось пить ничего крепче кефира, сладкое ему тоже было запрещено, поэтому, поговорив о перипетиях прошедшей защиты у постели больного, мы с гостем, чтобы не смущать его недозволенными яствами, перешли столовую. Муж сам настоял на нашем уходе, попросил только не закрывать дверь к нему, чтобы он мог присутствовать хотя бы на расстоянии. Но когда мы почему-то затихли, он жалобно заныл:

- Маргарита! Маргаритушка! Загляни ко мне на минутку.

Марат понимающе подмигнул мне, показывая на часы, что ему уже пора уходить. Я жестом попросила его посидеть, а сама пошла на зов и не напрасно. Муж уже пытался сползти с постели - голова свесилась, руки были на полу.

- Горе ты мое луковое. Ну, чего тебе неймется?- стала я увещевать его.- К тебе человек пришел, не ко мне. Он мне и на дух не нужен... Но что он подумает?

И меня вдруг взяла такая досада, что я чуть не расплакалась.

- Мар-га-ри-ту-шк-а-а, мне ску-у-чно. Посиди со мной,- блеял супруг, не замечая моего раздражения.

- Маргарита Филимоновна, я ухожу,- донеслось из передней,- Не провожайте меня. Я сам справлюсь.

Гость на самом деле уже собрался уходить. Когда я вышла к нему, он уже надел плащ и, держа в руке портфель, открывал дверь.

- Сейчас уложу папашу и освобожусь,- сказала я тихо,- подождите меня здесь. Только тихо!

- Мне рано утром на самолет. А вам, Маргарита Филимоновна, сейчас не до гостей. Извинитесь за меня перед Федором Анатольевичем, что я ушел, не попрощавшись,- громко сказал Марат, шумно закрыл дверь, тихо-тихо опустился на банкету и прижался ко мне лицом в районе пупка. Я погрозила ему пальчиком и жестом приказала сидеть тихо.

Муж спал в своем кабинете. Моя спальня находилась рядом и при открытых дверях с моим чутким сном, я всегда могла прийти к нему на помощь.

- Удалился?- простонал он, когда я вошла к нему в кабинет,- Бабник, каких свет не видывал. Ни одной юбки не пропустит.

"Он меня еще и ревнует",- подумала я, поправляя постель. Потом я принесла ему его кефир, предварительно растворив в нем полтаблетки тазепама, и простонала, что у меня дико разболелась голова, и что я приму душ и тоже отправлюсь в постель. Уходя, я незаметно отключила телефонный аппарат в кабинете, чтобы шальной звонок не потревожил его, погасила свет и плотно прикрыла за собой дверь. Марата я нашла сидящим на прежнем месте, но уже без плаща и в комнатных тапочках.

- Как мне все это надоело,- прошептала я и, приложив палец к губам, повела его за руку в ванную комнату - самое удаленное от кабинета место, где можно было не бояться быть услышанными.

Оставив Марата в ванной, я пошла убедиться, не забыла ли чего. Все было в порядке. Из-за двери кабинета доносилось посапывание Федора Анатольевича. (Спи спокойно, дорогой друг.) Для пущей конспирации, я включила на малый звук телевизор – будто смотрю, и переоделась в халат. Теперь - порядок. Я в тот вечер не искала adultиre и, скорее всего, пошла на него с досады. Уж очень он достал меня своим нытьем.

В ванной комнате я обнаружила странную картину: гость воспринял свое препровождение туда, как намек на желаемую форму совокупления, и уже сидел в ванне, наполовину заполненной водой. Без лишних разговоров я присоединилась к нему.

Он был уже "готов", так что я угодила прямо на "стержень" весьма солидного размера. Я умостилась к партнеру спиной, а тот ухватил меня руками за грудь и стал тянуть к себе, да так сильно, что я вскрикнула от боли. Это было слишком! Тогда, не прерывая процесса, я обернулась к нему и змеей прошипела прямо в восторженно улыбающуюся физиономию:

- Слушай ты, засранец, если ты еще раз сделаешь что-нибудь подобное, то лишишься яиц.

Для пущей убедительности я показала, как это сделаю. Дальше все проходило в полной тишине, нарушаемой лишь сопением и вздохами и тихим плеском воды. Ванна у нас просторная - есть, где и развернуться и повернуться. Когда "помывка" закончилась, и Марат беззвучно торопливо вытерся и натянул на себя одежду. Я предложила ему перебраться в кровать и остаться до утра, но он, попрощавшись, удалился, осторожно закрыв за собой дверь. Как, однако, я его напугала. Хоть и кавказец, а не джигит.

Муж спал, похрапывая. Я включила телефон и тихонечко вышла. А верный Плуто, сидевший на спинке кресла перед работающим телевизором, и даже не взглянул на меня и только протяжно пропел и в ту ночь ко мне не пришел. Не приняло измены кошачье сердце. Однако утром в ванной комнате, под раковиной, видимо в знак протеста и возмездия, лежала какашка, на которую я, конечно, наступила.

Федор Анатольевич проснулся раньше обычного, был бодрее, чем накануне и первое, о чем он спросил было:

- Этот вчерашний тип ничего мне не передавал?

- Вроде бы нет,- ответила я, озадаченная его вопросом.

- Странно, странно. Не может такого быть,- пробормотал он огорченно.- Ты посмотри, везде, как следует.

Я сделала, как он сказал - осмотрела гостиную, даже ванную комнату, и ничего не нашла. Узнав об этом, старик мой огорчился и помрачнел. Однако в полдень, собираясь в булочную, в прихожей, на полочке для щеток и ключей я увидела заклеенный пакет из плотной бумаги.

- Вот видишь! Я же говорил, что что-то должно быть. Открой быстрее,- нетерпеливо потребовал Игорь Анатольевич.

Содержимое пакета меня очень удивило. В нем были деньги – крупная сумма в банковской упаковке.

- Неплохо зарабатывают некоторые профессора, не вставая с постели,- пошутила я. - Прямо как...

- Чудненько! Брось в шкатулку, дорогая. "Трудящийся достоин награды за труды свои" сказано в Евангелии от Луки. Ты с этим, надеюсь, если не со мной, то со священной книгой согласна.

Я не поленилась и посмотрела в Евангелии. Там прямо так и сказано. Универсальная книга. В тот раз мой трудящийся получил в награду столько, сколько мне до конца дней своих не заработать.

Шкатулкой у нас назывался потрепанный атташе-кейс, лежавший на антресолях среди ненужных вещей, в котором хранились наши капиталы. Сберкнижками муж принципиально не пользовался, да и такую сумму, какая была в шкатулке, на нее не положишь. Несмотря на тайну вкладов, кое у кого мог возникнуть вопрос: "Откуда?" Но в "шкатулке" всегда были деньги по потребности - коммунизм в отдельно взятой квартире.

Дальнейшие подробности моей семейной жизни едва ли представляют интерес. Протекала она в мире и согласии. А Марат же, гад ползучий, после того вечера даже ни разу не позвонил. Свиделись мы только на похоронах Федора Анатольевича - специально прилетел. И на том спасибо. Он чопорно подошел ко мне, выразил соболезнование по случаю безвременной утраты и больше не сказал ни слова, ни полслова. А ведь мог бы зайти, проведать и утешить вдовушку.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.