C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
III. А ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Глава 5 МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ

Встреча двух одиночеств

И может быть на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.
А.С.Пушкин

Петр Андреевич еще раз прочитал когда-то выправленные им записки Маргариты. После этого вернулся к подготовке к печати сборника своих работ и продолжил работу над книгой. Однако Натали ни через два месяца не позвонила. Не позвонила она и через полгода.

- Возможно, что долг, о котором она говорила, испарился под жарким испанским солнцем, или ей не захотелось возвращаться среди зимы в русский холод,- сказал он себе и вернул записки Маргариты на прежнее место. Лежали столько лет, еще полежат. Есть не попросят.

Сборник не отнял у него много времени. Когда работа над ним была завершена, он позвонил в издательство - узнать, в каком виде следует представлять рукопись: электронном или на бумаге. При начальном разговоре это оговорено не было. Ему только сказали, что нужно срочно.

Девушка на другом конце, выслушав Петра Андреевича и с кем-то пошептавшись, ответила, что сотрудника, с которым он мог бы поговорить по этому вопросу, нет на месте, и сказала позвонить часа через два. А через два часа та же девушка бодрым голосом сообщила ему, что его книга в плане на будущий год, и когда подойдет время, они с ним непременно свяжутся. Когда же он заикнулся о заключении договора, то она, опять пошептавшись с кем-то, ответила, что непременно, но только не сейчас. В общем, он понял, что его поставили в очередь, в которой достижение цели было весьма сомнительным. И он на сборнике поставил жирный крест. Если понадобится, сами отыщут.

Натали же позвонила только через год.

На дворе стояла холодная сырая осень, в домах еще не топили, поэтому в квартире у Петра Андреевича было сыро и неуютно, и он, как это часто бывало в такое время, был простужен и в дурном настроении.

- Здравствуй, Петя,- раздался в трубке знакомый голос.- Уже поди, и не ждал, что позвоню. Как ты там?

- Здравствуй,- ответил он в некотором замешательстве. Кроме покойной жены Петей его давно уже никто не называл.- Почему же я должен думать о тебе хуже, чем о себе? А я обязательно бы позвонил. Полагаю, что у тебя была на то веские причины.

- Да, причина была… Не дай Бог никому. Могла бы вообще не позвонить.

- Случилось что?

- Да случилось,- ответила она и замолчала.

Он подумал, что прервалась связь, и хотел уже положить трубку, чтобы она могла вновь соединиться. Но Натали продолжила:

- Мы с Максимом попали в аварию. Меня Бог спас, а его нет.

- О Боже,- от неожиданности по-бабьи взвизгнул Петр Андреевич.- Прими мои искренние соболезнования.

Она молчала, видимо, превозмогая нахлынувшие воспоминания.

- Я не так давно звонил тебе,- соврал он для моральной поддержки, - но никто не ответил.

Он, правда, хотел позвонить, но не смог отыскать номер телефона квартиры Филимона Фомича. В новую записную книжку он его не перенес за ненадобностью, а старая куда-то запропастилась.

- А я в Москве и не бывала.

- Как же вы так неосторожно?

- Да вот так. Наша машина стояла у обочины, и на нее налетел грузовик. В общем, ты подъезжай. Я расскажу более подробно, и помянем раба божья Максима Петровича, пусть ему испанская земля будет пухом. Он будто что-то чувствовал и незадолго сказал мне, что когда Господь призовет его к себе, похоронить его там.

Натали опять замолчала. Было слышно, как она плачет.

- А еще у меня к тебе имеется разговор,- продолжила она немного погодя,- не для телефона. Только давай отложим до завтра. Сегодня я не в состоянии. Я ведь только с самолета. Устаю я в самолетах. А завтра: welcome. А еще лучше будет, если я к тебе подъеду. По голосу слышу, что ты сильно простужен. Диктуй адрес.

Идея Петру Андреевичу понравилась, и он с готовностью продиктовал.

- Ты особо там особо не суетись,- сказала Натали.- Я привезу с собой все, что потребуется для дружеской беседы.

- Я тебя у метро встречу,- сказал он.

- Сама найду, не маленькая.

Приехала Натали, как и договорились, к одиннадцати: важная, знающая себе цену дама средних лет с роскошными рыжими волосами до плеч.

- Ну, здравствуй, Петя. Наконец-то мы встретились вновь,- она обняла его и поцеловала, как близкого родственника или любовника. Петр Андреевич впервые обратил внимание, что они с ней почти одного роста. А еще он расслышал в ее голосе некоторый властный металл, который не расслышал при телефонном разговоре.

Закончив церемонию обнимания, Натали, показав рукой на большой фирменный пакет, который она, войдя, поставила на пол в прихожей, сказала:

- Отнеси на кухню, а я пока огляжусь,- и она направилась вглубь квартиры.

Ему не понравилась такая бесцеремонность, как, кстати, и обнимания с поцелуями, но он возникать не стал, в ожидании того, что будет дальше. На указующей руке в тусклом свете прихожей блеснул памятный Петру Андреевичу по прошлой встрече старинный перстень. "И не боится так по улице ходить"- подумал он, но промолчал – хозяин барин.

- Как все у тебя запущено,- проговорила она, закончив обход его квартиры.- Сразу видно, что в доме нет женщины. А давай мы сделаем у тебя евроремонт со всеми причиндалами. Я оплачу. И фирма есть, которая с меня возьмет недорого и сделает все в лучшем виде.

- Нет уж, спасибо. А у себя ты сделала этот, как его, евроремонт?

- А для чего он мне? У Филимона Фомича и так все путем было. Если только джакузи нет… Так она мне и даром не нужна.

Того, что Натали привезла к столу, с избытком хватило бы для небольшой пирушки полудюжине человек. Они помянули Петровича, после чего она продолжила свой начатый накануне грустный рассказ:

- Я собиралась возвращаться сюда, как и обещала. За день до отъезда Максим уговорил меня съездить с ним на одну ферму неподалеку и купить домашнего вина. А еще ему сказали, что там можно купить индюшат. Нравились ему эти птицы. Хотел у себя завести. Ехать то было всего ничего, километров двадцать в хорошую погоду по асфальту.

Вино мы купили, а с индюшатами решили повременить, чтобы подросли, да и вольер для них нужно было построить. На обратном пути, я попросила его остановиться у кустиков. Продегустированное вино просилось на выход. Там такое не принято, но мы ж делаем все по нашенски, по-русски.

Он остался в машине, а я пошла…. Однако только я успела присесть, извини за подробность, как раздался скрежет тормозов, и какой-то удар. Это в нашу, припаркованную на обочине машину чуть не врезался грузовик с бочками вина. Шофер заметил нашу машину и успел остановиться, но от резкого торможения одна из бочек сорвалась и угодила нашей машине на крышу. Максим погиб на месте…. Если бы ты знал, как я проклинаю себя за ту остановку. Потерпела бы десять минут, ничего бы со мной не случилось.

Закончив грустную тему, Натали приступила к главной части разговора, суть которой состояла в том, что она предложила ему на ней жениться.

- Поселимся в Испании,- развивала она свою мысль,- подальше от всех этих выборов, депутатов и всякого… Мягкий климат, хорошее питание. Тебе там скучно не будет. Рядом с нами живет очень занятный старикан, бывший профессор. Ты по-испански, конечно, не разумеешь, но он по-английски сечет. Договоритесь, я полагаю. Мой Петрович воще никакого не знал, только руководящий и матерный, а прекрасно договаривался с ним, да и не только с ним. У нас там есть компьютер и Интернет. Даже газета на русском… Будешь писать себе в свое удовольствие. Я тебе тоже скучать не дам. Попутешествуем в охотку. К Дон-Кихоту в гости наведаемся.

Натали все это продумала заранее и сказала одним духом. Петр Андреевич слушал ее, представляя себе в предлагаемый ему поворот жизни. На его лице появилась растерянная улыбка, которую Натали приняла за насмешку.

- Да что я тебя уговариваю,- сказала она другим тоном.- У меня в этом нет никакого интереса, только человеческий. Отдай свою квартиру детям или внуку. Уже взрослый, наверно?

- Школу заканчивает.

- Ты завещай ему, а там видно будет. Моей жилплощади в Москве, если понадобится, нам с тобой хватит за глаза. А двадцать кусков баксов за работу над рукописью Марго, положи на свой счет в сбербанке. Он надежнее, хотя и проценты платит не большие. Мало ли что… Все под Богом…

- Ты же говорила о десяти-пятнадцати.

- Так то ж было больше года назад. Как там, в детском стишке: Во время пути собака могла подрасти. Так кажется? Ты, поди, думаешь: “С чего это она добренькая такая?” Так я тебе отвечу прямо: Я не добренькая. Я практичненькая. Я тебя когда-то любила? Любила! Я и теперь к тебе неровно дышу и считаю тебя своим лучшим другом. Я тебе верю. Верю больше, чем себе.

- Звучит, как в плохом стишке про Сталина – не гарантирую точность воспроизведения, но смысл такой: “Мы так вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе”. Почему ты меня не спросишь?

- Вот я и спрашиваю.

- А я отвечаю честно и откровенно - не знаю!

- А когда узнаешь?

- Тоже не знаю.

- Я ведь, на самом деле, верю тебе. Верю, что ты не поступишь против совести, потому что не сможешь. И мне не позволишь. Мы ведь с тобой одни остались. Пусто вокруг нас. Никогошеньки. Ау! У детей своя жизнь, им теперь не до нас. Сыновья мои к отцу относились с большим почтением, чем ко мне, во всем с ним советовались. Я для них просто клуша, с которой можно не считаться.

И она, по-детски хлюпая носом, размазывая слезы по щекам, прослезилась. Лицо ее при этом сморщилось, а плечи ссутулились, а вся она стала жалкой и беспомощной, и даже, как-будто уменьшилась.

Петру Андреевичу стало Натали жалко. У него тоже чуть не навернулась скупая мужская слеза. Ему захотелось приласкать эту уже не молодую женщину и, как маленькую девочку, погладить по голове.

- Перед смертью Маргарита назвала меня графинюшкой,- продолжила Натали, высморкавшись и вытерев глаза,- А ведь так оно и есть на самом деле. Дед мой, Алексей Алексеевич, был российским графом, а бабка, его жена Натали, – польской графиней. Так что, крути, не крути, а я графиня со всех сторон. Я тогда об этом знала, но никому, даже ей, не говорила… Она почувствовала...

- Выходит, что и мне следует величать тебя не иначе как Вашим сиятельством.

- Насмехаешься над бедной женщиной. А я ведь это сказала только тебе. И вижу, что зря.

- Я пошутил, а ты в гонор.

- Филином Фомич на старости лет тоже разузнал свою родословную,- продолжила она.- Он тоже из бывших. Его отца загребли с концами, когда узнали, что он бывший барон. Разговаривая с ним незадолго до его кончины, я почувствовала, как сильно он презирал советскую власть за ее мелочность и несостоятельность. Не ненавидел, а презирал. Презирал, но служил ей верой и правдой. Я его спросила об этом, и он ответил, что служил отечеству, а не режиму. Такие вот дела.

- А сыновья знают о твоей сиятельности?

- А зачем? Да и какие из них графья. Пролетарии чистейшего пошиба. И по крови и по духу. Максим тоже ничего не знал.

- Одна моя бывшая сотрудница, мы с ней проработали вместе более десяти лет, до сорока лет была Анохиной. А недавно я узнал, что теперь она фон Кольвах или фон Кольбах. Оказалось, что Кольвах-Кольбах оставил ее мать еще до ее появления на свет. А Анохина она по матери. Теперь вот решила восстановить “историческую справедливость”. К чему только эта суета? Курам на смех.

- Как-то меня угораздило посетить московское дворянское собрание. Какие-то они там ненастоящие, ряженые. Кроме манерной картавости, ничего интересного я там не увидела. Нет у них аристократизма. По сравнению с ними ты – Рюрикович, не меньше.

- Даже так. Вот никогда б не думал. Наглая лесть, а приятно.

- Потому тебе я и рассказала. Да и вообще чивой-то я с тобой расчувствовалась. Давненько со мной такого не случалось… Ты на меня так действуешь,- заключила она с кокетством в голосе.

- Это от вина,- ответил Петр Андреевич.

- И от вина тоже.- Натали посмотрела на висевшие у нее на груди золотые часики, тоже украшенные драгоценными камешками, и сказала.- Мне пора.

Сказав так, она убрала в пакет, с которым пришла, оригинал Маргаритиных записок и дискету с редакцией Петра Андреевича, достала из лежавшей на столе дамской сумочки изящную косметичку и отправилась в ванную комнату. Через пару минут она возвратилась преображенной и помолодевшей, такой, какой и пришла.

- Как говорят англичане: the status quo is restored, - сказала она, убирая косметичку в сумочку.

- А если по-русски?- спросил он.

- По-русски это означает, что статус-кво восстановлен.

- Так бы и говорила, а то все по-иностранному.

Что означает статус-кво, он забыл, помнил только, что это что-то из области права, но выяснять не стал, решив после ее ухода заглянуть в энциклопедию.

Убрав косметичку в сумочку, она достала из нее две пачки “зеленых” – двадцать тысяч и положила их на стол. Как, однако, много может вместить маленькая дамская сумочка!

Он опять стал отказываться от денег, но она настояла:

- Мы ж уже договорились! Бери!- сказала она жестко.- Иначе они там,- она показала вверх,- обидятся.

Когда он вызвался ее проводить, она сказала, что в этом нет надобности, поскольку прибыла на машине с шофером, который ее ждет и встретит прямо на этаже. После этого она извлекла из той же сумочки мобильный телефон и после соединения произнесла только одно слово ”выхожу”. Не прошло и минуты, как в дверь позвонили, и перед открывшим Петром Андреевичем предстал мужчина средних лет в строгом костюме и галстуке. Он поздоровался, глядя на Натали.

- Это за мной,- сказала Натали и без лишних слов вышла. Знай наших.

Натали позвонила к полудню следующего дня и после приветствия произнесла:

- Я посмотрела то, что ты сделал из записок Марго. Мастерски у тебя получилось. Так-что ты зря отказывался от денег. Ты их честно заработал. Они от них, Марго и Филимона. А от меня тебе подарок, который будет тебе полезен в дальнейшей работе. Его привезет тебе тот же человек, с которым я уехала вчера. Пожалуйста, не отлучайся в течение часа. А насчет моего предложения,- добавила она, помедлив,- примешь ты его или нет - дело твое. Я свое сказала. А ты решай.

Ровно через час к нему явился уже знакомый ему мужчина и вручил отличный ноутбук, его давнюю мечту. С ним можно работать, удобно расположившись в кресле или на диване, а не сидеть часами за столом перед компьютером. А читать так вообще можно лежа, как он привык делать с книгами.

Не успел еще он, как следует рассмотреть и оценить по-достоинству подарок, как позвонила сама дарительница:

- Ну и как тебе мой презент? Понравился?

- Царский. Не понятно только за какие заслуги.

- Просто так, от души. Согрел ты меня. Завтра я отправлюсь к своим в Н., поэтому ты мне не звони. Вернусь, сама позвоню. Да, чуть не забыла. Ты вчера упомянул, что у тебя готова книга, но в издательстве что-то застопорилось. Вернусь – обсудим и это. У меня есть хорошие знакомые в этом бизнесе, попытаюсь помочь. Не обещаю, но попытка – не пытка.

- А мужчина, что тебя вчера сопровождал и который привез твой подарок, кто?- спросил Петр Андреевич.

- А ты, никак, ревнуешь?

- Да нет. Просто полюбопытствовал. Он так о тебе почтительно….

- Мог бы и соврать, что ревнуешь. Это мой шофер и телохранитель.

- Даже так?- удивился он.

- Тебя это удивляет. Я долго не соглашалась, но после одного случая, как-нибудь расскажу, пришлось согласиться. Не ладно, прощай.

“Ох уж эти интеллигенты, - подумала Натали, кладя трубку,- Ни тебе полапать, ни…. А может он уже не может. Вроде бы не похоже. Мужик будто бы еще в силе. Я все ждала, а он так и не решился. Тем более что между нами уже было однажды. Нет, не орел”.

Она вздохнула и добавила вслух:

- Да ведь и я, пожалуй, свое уже отпорхала, но не одной же мне доживать свой век. От этого хотя бы знаешь чего ждать. А как я его вчера с этим статус-кво…. Не знал же ведь, по лицу видела, что не знал, а не спросил. Самолюбивый. Я ведь тоже не знаю. Слыхала недавно, вот и ляпнула, чтобы за умную сойти.

Она надолго задумалась. “Поладим ли мы с ним. Придется подлаживаться. Это не Петрович. С ним напрямую не получится”.

Петр Андреевич опасался и надеялся, что, выпив вина, Натали выразит намерение на близость. Однако ничего такого не произошло: гостья вела себя вполне “пристойно”, никаких домогательств. Объятия с лобзанием при встрече были единственной вольностью, которую она себе позволила. Попрощались они вообще товарищеским рукопожатием.

Петр Андреевич тоже призадумался. Не так-то просто было в его возрасте решиться на такую перемену. Было заманчиво пожить в неведомой и такой интересной стране, но поладят ли они с Натали. Она женщина с норовом, привыкла повелевать. Одно дело благие намерения, другое совместная жизнь. Может им лучше дружить на расстоянии? Тем более что пока что одиночество его устраивало.

Но очень скоро он почувствовал, что скучает по Натали, что она ему небезразлична и понял, что если она возьмет его, как уже однажды было, за руку поведет, то он последует за ней. Терять то практически ему больше нечего, а может обрести весь мир. А ведь такое уже с ним было однажды: богатая вдова, бывшая возлюбленная, предлагала ему жениться на ней и отправиться за моря. Но тогда было в другое время, другим богам молились, другие песни пела родная страна.



Пояснения:

  1. Добро пожаловать!
  2. положение вещей; существующее или существовавшее (лат.)
  3. долларов


НАЗАД СОДЕРЖАНИЕ ДАЛЕЕ


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.