C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
I ПЕТР АНДРЕЕВИЧ И ДРУГИЕ

Мир тесен

Мрачная погода с моросящим дождем отменила субботний поход по грибы. А поскольку никаких других дел намечено не было, то Петр Андреевич решил, наконец, разобраться валявшимися в столе уже больше года тетрадями. Сколько можно откладывать!

Он выбрал наугад одну из середины стопки, приступил.

Первая прочитанная страница показалась ему неинтересной, поэтому дальше он уже не читал, а просматривал, перескакивая с пятого на десятое и пропуская целые страницы. Он уже собрался прекратить это занятие, сочтя его никчемным, и последовать совету Игоря Тимофеевича – выбросить, даже специально отнести в мусорный контейнер.

Для очистки совести, он открыл еще одну тетрадь, но не сначала, как первую, а посередине, и у него появилось ощущение dejа-vu. Дальше – больше. Прочитав несколько страниц, он понял, что в них речь шла об Индии, а в одном из упоминаемых людей узнал себя, родимого. Даже имя и отчество совпали.

С этого места, как говорят в таких случаях, поподробнее. Он стал вникать в детали читаемого и вскоре смог предположить, что автор записок никто иной, его переводчица в Индии Маргарита Коняжко. Восстановив в памяти некоторые детали полуночного разговора в Сочи, он вспомнил, что их написала женщина, с которой Игорь Тимофеевич в студенческие годы имел любовную связь. А когда спустя двадцать лет она умерла, то ее подруга, которую он видел только однажды, по просьбе покойной, передала их ему. Причем та не придумала ничего лучше, как явиться к нему домой, спровоцировав своим приходом в его семье скандал. Петр Андреевич решил, что женщиной, нарушившей покой Игоря Тимофеевича, могла быть Натали. На нее это было похоже. А еще он понял, что теперь ему так просто от этих записок не отделаться и придется посвятить им не один вечер.

Чтобы не отвлекаться на то, что ему казалось не интересным, он пролистал все тетради и отобрал только те, в которых упоминался он сам или люди, которые, как он полагал, ему известны. Но и этого оказалось больше чем достаточно.

Своих близких и знакомых Маргарита (теперь он только так называл автора записок) обозначила вымышленными именами. С ним она утруждаться не стала, видимо полагая, что ее письмена до него едва ли смогут дойти. И все же тех, кого он встречал, он смог узнать без особого труда, тем более что таких оказалось не много.

Генеральный директор завода и его жена Петра Андреевича не интересовали, хотя о них она написала такие подробности, которых Петр Андреевич не мог знать. Но это была не его забота. Наиболее узнаваемыми и подробно описанными были Натали и Филимон Фомич.

Натали, запомнившаяся ему незаурядной, симпатичной и даже красивой женщиной, в описании Маргариты больше, чем на недалекую пустышку, которой, правда, очень повезло в жизни, не вытягивала. В то же время Коняжко, которого Петр Андреевич считал малограмотным карьеристом и лихоимцем, ни перед чем не останавливавшимся для достижения личных целей, в ее описании выглядел милым, добродушным человеком, хотя и с брутальными наклонностями. Он, правда, по совместительству был еще и ее отчимом. С ними ее связывали годы совместной жизни, тогда как Панков только два раза с ним разговаривал. Но и о нем он прочитал такое, что привело его в смятение...

По возможности он стал каждый вечер уделять час-полтора разбору записок. Это занятие стало для него в некотором роде исследованием, а о вечернем чтении он думал уже с утра, как о свидании с ушедшей молодостью.

И хотя то, что записки принадлежали Маргарите, было только его догадкой, чтение их превратилось для него в разговор с ней. Порой ему казалось, что он слышит ее голос, чувствует на себе ее взгляд, видит движение ее тонких нервных пальцев и мимику лица. Однажды его даже посетила мысль, что прожил он свою жизнь в бесплодной суете, не изведав ее настоящего аромата, который только и позволяет так ее называть. И как знать, возможно, в Маргарите он пропустил свою Эвридику, не испытал великую страсть. Но это были только минутная грусть и минутное раздумье. Поблагодарив судьбу за то, что эта женщина случилась в его жизни, он тут же, рассудив здраво, выказал ей признательность за то, что союз между ними не состоялся.

- Ничего путного из этого бы не вышло,- заключил он.

И все же он продолжал верить, что настоящая Маргарита, находилась все еще в добром здравии. Сомнение могла разрешить только встреча с Филимоном Фомичем, если он, конечно, еще жив.

Они встретились, и старик подтвердил, что Маргарита умерла, и что записки написаны ее рукой. Петр Андреевич отдал их Филимону Фомичу, справедливо полагая, что они ему принадлежат по праву. Он то Маргарите вообще никто. Он обещал их прочитать и после этого с ним связаться.

После этого Панков решил отправиться к Маргарите на могилу.

О месте ее захоронения он узнал случайно. На обрывке бумажной салфетки, который ему попался в одной из последних тетрадей, было что-то небрежно начертано и написано несколько каких-то слов. Увидев его, он посчитал, что бумажка в тетрадь попала случайно, и хотел выбросить, но потом решил, пусть еще полежит.

При последующем внимательном рассмотрении он пришел к выводу, что на ней было изображено, как к чему-то дойти. Если его нарисовала Натали, то это мог быть путь к могиле Маргариты. Тогда одно из слов, на ней написанных, могло быть названием кладбища.

Он навел справки и установил, что кладбище с таким названием в Москве имеется, и все стало на место.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.