C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 2. ЖИЛА-БЫЛА ДЕВОЧКА

Школа и жизнь

Я пошла в первый класс. Школа у нас была начальная, только четыре класса. Ребят постарше возили в городскую школу, где они целую неделю жили в интернате. Размещалась наша школа в церковном приделе закрытой сельской церкви, состоявшем всего лишь из одной комнаты со сводчатым потолком. Остальная часть храма пустовала, и все, что можно было в нем оторвать, отломать и унести, было оторвано, отломано и унесено, а скелет сброшенного церковного купола валялся у задней стены, среди порушенных надгробий. На месте купола и в пустых оконных проемах храма кудрявились непонятно как туда забравшиеся кустики и деревца.

Учились мы в две смены, по два класса одновременно: первый - третий и второй - четвертый. Парты стояли в два ряда: слева сидел четвертый класс, справа – второй, или слева - третий, справа – первый, и на оба класса была одна учительница. Их было две, жены офицеров, обе с педагогическим образованием. Одна из них, совместительству, была завучем.

В каждом классе сидело человек по пятнадцать, половину из которых составляли деревенские ребятишки, которые сильно отличались от нас, детей военных. Они были плохо одеты и порой не сыты, и, несмотря на то, что мы с ними всегда делились едой, а иногда и одеждой, принимая это, были на нас постоянно злы. К сожалению, из-за низкого общего уровня, они с трудом воспринимали то, что говорилось в классе, поэтому учителя были вынуждены подлаживаться под них, что, естественно, не способствовало глубине знания. Но выбора у них не было. Поскольку я в школу пришла уже немного подготовленной, Филимон постарался, умела читать, писать, считать, поэтому заведующая предложила мне поступать сразу во второй класс. Но я отказалась. Дурочкой была. Из-за этого первый класс для меня оказался пустой тратой времени.

Церковь, в которой пристроилась наша школа, наверно, когда-то была богатой. Деревня тоже. Но те ее времена давно ушли. Теперь от церкви остались одни развалины, а десятка три изб под дырявыми крышами уныло смотрели на мир подслеповатыми окнами. Дворы у изб, намеченные приколоченными или привязанными проволокой к вбитым в землю кольям жердями, были неухожены и замусорены. Нечистоты выбрасывались прямо с порога. Ни у одного дома не было даже намека на садик или огород, а из живности только в нескольких дворах бродила пара другая кур, да кое-где мекала коза.

Однажды мы с Валькой, чтобы укрыться от дождя, зашли в одну избу. В сенях, дверь в которые была открыта, в беспорядке лежали и стояли какие-то вещи. Чтобы не подумали, что мы вошли с плохими намерениями, мы решили найти хозяев и у них спросить разрешения, чтобы переждать дождь.

Дверь в жилую часть избы находилась в глубине сеней. Она была закрыта, но непонятно, как держалась. Когда Валька потянула за приспособленный вместо дверной ручки кусок веревки, она вдруг сама открылась, едва не угодив ей в лоб.

В нос ударил запах кислой прели и угара. А вид - мрачнее придумать трудно. Ничем не прикрытые бревенчатые стены лоснились от копоти и грязи; на той, что была против входа, качали маятником ходики с черным циферблатом; рядом с ними - черная тарелка радио; из угла смотрел закопченный лик иконы и впритык от нему - газетного Сталина. Тогда в каждой газете его портрет занимал четверть первой страницы. У мутного окна стояла скамья, покрытая тряпьем. Стола и табуреток я не увидела. Такой нищеты и убожества я не помню даже в военном Ртищеве, а наше с неистребимыми тараканами гарнизонное жилье смотрелось на таком фоне хоромами.

У русской печи, рядом с дверью, стояла низкорослая женщина в бесформенной одежде и по-старушечьи повязанной на лоб когда-то белой косынкой. Она орудовала ухватом в жерле печи, пытаясь вдвинуть в нее глиняный, перевязанный проволокой горшок. Увидев нас, женщина отставила в сторону ухват, повернулась к нам лицом и оказалась нашей одноклассницей.
- Чаво надыть?- спросила она сердито.- Чаво приперлись?
- Ты че, как не родная? Не признала что ли? – растеряно промямлила Валька. Я так вообще молчала.
- А чаво мне вас признавать? Ходють тут всякие.
- Дождь. Намокли мы.
- Шли бы вы, куда шли. Не сахарные чай. Без вас тут...,- и наша неприветливая коллега опять взялась за ухват.
Не получив приглашения войти, мы вернулись под дождь.
В спину нам грохнула закрывшаяся дверь. Признаюсь, у меня не возникло особого сожаления о том, что нас не впустили. Лучше уж под дождем, чем там.
А землю пахали сохой – чахлая лошаденка, две оглобли и что-то такое, на что наваливается человек, чаще всего женщина, чтобы взрыхлить землю. Какой уж там достаток, сплошная колхозная жизнь.

Для хозяйственных нужд у школы была пристройка, построенная из старого кирпича, а в персонале школы, кроме двух учительниц, был еще дядька Яшка, инвалид без одной ноги, на деревяшке. И зимой и летом он ходил телогрейке, кирзовом сапоге и солдатской ушанке со звездой. Жил при школе, в той же пристройке и был с утра до вечера в постоянных хлопотах. Истопник дядька Яшка пилил и колол дрова и топил печь; уборщик и дворник дядька Яшка мел класс и двор; кладовщик дядька Яшка выдавал мел и пособия; столяр дядька Яшка чинил окна и парты; маляр дядька Яшка красил и белил. В его комнатушке имелось все, что было нужно: и мел, и тряпки, и швабры, и ведра, и метлы.

Все, и учителя, и ученики звали его просто дядькой Яшкой или дядей Яшей. Никому и в голову не приходило обратиться к нему иначе, поэтому мы не поняли, о ком шла речь, когда классная преложила нам поздравить с Днем Победы нашего дорогого Якова Павловича, и очень удивились, когда наш дядька Яшка выбрался из своей коморки. На его ватнике было с полдюжины медалей и орден Славы.

Однажды, я тогда была в третьем классе, классная послала меня к нему за мелом. Дело было во вторую смену, и уже сумрачно. Я вошла в коморку без стука. Хозяин сидел на своей постели в задумчивости, раскачиваясь взад-вперед, и что-то себе напевал. Я, стараясь не потревожить уставшего человека, взяла из стоявшей у входа коробки кусок мела и уже собралась выходить, как вдруг услышала его хриплый шепот:
- Подь сюды, малая. Че покажу.
Я посмотрела в его сторону и увидела уставившиеся на меня бессмысленно-хмельные глаза. Он был пьян, но таким он был часто, поэтому подошла я без опаски, как не опасаются мебели или своей кошки. Однако он вдруг сдернул укрывавшую его ноги телогрейку и открыл безобразную буро-грязную культю отсутствовавшей почти до колена ноги. Но поразило меня не это: дядька Яшка сидел без штанов и держал в руке свой фаллос.
- Тебе это без надобностев. Мала ишо. А мамке скажи, пусь приде,- сказал пьяный калека.- Они, бабы, охочи до энтого дела. А я до них. Ой, лют! Ты скажи ей, скажи…. Еси хош, мош потрогать...
Но я уже ничего не видела и не слышала, была в трансе. Я вышла из его коморки и, как сомнамбула, не разбирая дороги, побрела среди порушенных могильных плит. В класс я идти не собиралась. Думаю, что в тот момент я имела ужасный вид. Сразу бы начались расспросы, а что я могла им сказать? Меня нашла Валька:

- Ты куда пропала? Клара (Клара Викентьевна - наша классная) велела найти тебя,- тараторила она. – Что стряслось? На тебе лица нет. Яшка-придурок страху, поди, нагнал на тебя, да? С него станет. Показал, небось, дурила, свой .....

Она предпочитала использовать простые понятия.

Я кивнула, но ничего не ответила. Шок у меня еще не прошел.
- Ну и что. Я уже видела, только тебе не сказала. Он всем показывает. Девки наши все уже видели и даже трогали. Ты последняя..., самая маленькая ты у нас... Яшка не злой, он ничего не сделает…
"Не злой то не злой. Но все равно противно. Ничего себе игрушечки",- подумала я и почему-то сразу успокоилась, но в класс идти отказалась.

- Горе ты моё луковое. Побудь здесь. Только никуда не уходи. Я счас,- сказала она и убежала, но скоро вернулась с нашими сумками. Тут и верный Атос явился, не запылился, а это означало, что пора домой. Но Валька продолжала гнуть свое:

- Ты испугалась? Да? А чего бояться. Вон девки из четвертого уже, ну как тебе сказать, в общем, занимаются этим делом за милую душу. Они у Машки-мешок-с-клопами гужуются, когда ее матери дома нет. Можно сходить, если хочешь.

- Не сейчас,- ответила я, уверенная, что никогда.

И кто бы мог подумать, что на Яшкину лютость попадет не кто иной, а сама Клара Викентьевна, наша классная. А Валька, пройдоха, все то ей нужно, возьми, да и подлови.

- Я тут на днях, ты как раз в город с отцом ездила, в школе засиделась после уроков,- рассказала она мне по большому секрету.- Клара наша сидит и сидит, все тетрадки проверяет, хотя че уж там - иди домой да и проверяй, сколько влезет. Так нет - сидит, а я дожидаюсь ее, чтобы вместе домой идти - темно уже было. Тут она мне и говорит: "Шла бы ты, Валечка, домой одна. Мне еще поработать нужно". Делать неча, собираю монатки и ухожу, а сама смекаю: "Нечисто здесь что-то. Ой, не чисто!"...

Вышла я, значит, на улицу, да и присела за дровами. А тут и Клара…. Дверь на замок, зыркнула по сторонам, да и шасть к Яшке…. Подобралась я к самому оконцу и слыхала все как есть. Сначала там было тихо. Ну, думаю, прошляпила я. Она домой пошла, а я, дура, не заметила. Но тут она как заорет: "Яшенька, Яшенька. Еще, еще! Яшенька, не спеши!" Целый урок учил он ее чистописанию.

Выскочила она от него, как с ... сорвалась, огляделась и рысью, рысью, домой, к своему лысому. Счастливая и довольная. Пронял он ее до печенок, поди, а может и глубже. Теперь она чуть ли не каждый день с ним работает. Ты только, смотри, не протрепись кому.

К нему не одна она шастает. Деревенские бабы по двое, по трое за раз приходят. Всем хватает! Здоров, как боров, не смотри, что калека!... В деревне мужиков-то совсем нет. Пацаны да старцы. Некоторые бабы с сынами живут. И в нашей деревне так было. А куда денешься? Жить то надо,- заключила она по взрослому.- Может и я, как-нибудь, схожу. А че я рыжая?

- Ты шутишь или в правду совсем дура и не лечишься?- заключила я, и, не оборачиваясь, пошла домой.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.