C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 2. ЖИЛА-БЫЛА ДЕВОЧКА

Из жизни тараканов

За кукарача я отомщу
Из песни

С Валькой, Валей Прусак, мы два года сидели за одной партой, жили в одном доме, в одном подъезде. Вместе ходили по грибы-ягоды или на лыжах (по сезону) и вообще много времени проводили вместе. Она была на два года старше меня: плотная, коренастая, немного выше меня ростом. У поколения, чье детство пришлось на войну, разрывы в возрасте одноклассников случались и больше.

В семье она была поскребышем. Ее брат, ротный старшина Александр Иванович Прусак (для нее просто Шурка), был на двадцать с лишним лет старше своей сестры. Попав в армию перед войной, он провоевал от звонка до звонка, и после войны остался на сверхсрочную.

Прусаки были с Брянщины. Откуда могла взяться в российской глубинке столь необычная фамилия? Возможно, какой-нибудь их предок привез ее из давних прусских походов, а может, сам был из обрусевших прусаков. На Руси прусаками еще называют тараканов, но едва ли Александр Иванович и его семейство вели свою родословную от столь малопочтенного насекомого, хотя и говаривал своим домашним в шутку:
- Убивая таракана, вы, вполне возможно, безжалостно расправляетесь со своим родственником.

А сделать это было не мудрено, поскольку в наших домах тараканы водились в огромном количестве и вывести их не было никакой возможности. Днем они прятались по щелям и под обоями, а ночью начинали активную жизнь, которая обозначалась тихим шорохом.

- Кстати сверчок, сверестящий у нас в коридоре, тоже наша родня, только более дальняя. Так что не все так уж плохо,- шутил Александр Иванович.- Кругом родственнички, куда ни плюнь.

В войну Валька жила в оккупации. Ее отец погиб в партизанах, куда был добровольно-принудительно мобилизован. Это сказки для тех, кто всему верит, что партизанили все только по зову сердца. Добровольно в лес шли обиженные на немцев и неисправимые романтики, кому "своя шейка - копейка, а чужая головушка - полушка". Также партизанские ряды пополняли пленные, сбежавшие из немецких лагерей, окруженцы и сброшеные в тыл парашютисты. С местными жителями было иначе - приходил посланец из леса и рекомендовал идти в партизаны, а иначе...

С валькиным отцом так и получилось. Возраст у него был уже далеко не призывной - почти пятьдесят, поэтому тяготы и лишения лесной жизни были ему уже не под силу. А дома малая дочь, да больная жена. Но "добрый человек из леса", заглянув на огонек, намекнул, что "надо, если не хочет, чтобы невзначай что-нибудь приключилось". Вот он и пошел он воевать. Против лома нет приема. Валина мама, вскоре после ухода отца, умерла от неожиданно обострившейся болезни. И осталась моя подружка одна-одинешенька в пустой избе – ни дров, ни еды. Соседям сирота была без надобности, своих нечем было накормить. Так бы и пропала одна, да, слава Богу, родственница пожаловала, такая же, как и она, горемыка, только старше годами.

В деревнях лесных бойцов опасались не меньше, если не больше, чем немцев и их наймитов, полицаев. Они, как и оккупанты, забирали продукты, скот. А от их действий жителям был только вред. Они убьют в деревне или около нее полицая или немецкого солдата и скроются в лес, а деревня отдувайся. Нагрянут каратели, перешерстят все избы, кого изобьют, кого увезут, и поминай, как звали, а попутно пограбят, пожгут, понасильничают. Особенно усердствовали полицаи из своих. Эти могли сжечь избу только за то, что в нее только заходил партизан, и кто-то из соседей донес. Мстили и за прошлые обиды.

Когда кончилась война, и саперный сержант Александр Иванович Прусак прибыл на побывку, то в родительском доме вместе с сестрой он застал незнакомую ему девушку Любу. Она была из дальней родни Прусаков, но с той же фамилией: обе тощие, голодные, но живые.

Люба приходилась ему может четвероюродной сестрой, а может теткой в каком-нибудь колене. Оставшись без крыши над головой, она вспомнила о дальней родне и отправилась искать у нее приюта и спасения, а нашла погибавшую одинокую Вальку. Вместе им и удалось выжить.

На уход из родного дома Любу толкнуло кровавое событие.
Так вышло, что ее старшая сестра, солдатская вдова, сошлась с немцем. Сошлась она из страха, по любви или за кусок хлеба, неизвестно, но жили они, по словам Любы, по-людски. Немец попался добрый, непохожий на фашистских оккупантов из кино. Был он в небольшом чине, занимал какую-то должность в тыловой части и немного знал по-русски. Вел он себя нормально, помогал по дому, обеспечивал едой, а по вечерам играл на губной гармошке. Когда сестра Любы забеременела, он обещал после войны на ней жениться. Почему бы и нет, женщина видная, не дурна собой, но его перевели в другое место. Уезжая, он оставил им запас продовольствия и обещание после войны приехать и забрать к себе. Вскоре после его отъезда, сестра родила мальчика, крепенького и рыженького, вылитый отец.

Немного погодя немцы ушли из деревни совсем, и в нее пришли партизаны. Доброхоты-односельчане донесли, стучали и вашим и нашим одни и те же, что ребенка Любина сестра прижила от немца. Взвод хмельных освободителей не заставил себя ждать. Сестру всем скопом занасиловали до смерти, мальчонку убили: "неча жить фашистскому отродью", а избу подожгли. Любу спасло только то, что ее на тот момент не оказалось дома.

Сержант Прусак пробыл в родной деревне свой отпуск, присмотрелся к послевоенному деревенскому житью-бытью, поразмыслил и решил, что лучше уж ему остаться служить в армии.
Квартирантка, так поначалу он определил Любу, без утайки выложила ему историю. Он выслушал ее, присовокупил к ней судьбу своих родителей, почесал в затылке, выматерился, в сердцах обозвал кого-то извергами и фашистами, больше сказать было нечего, и целую неделю угрюмо молчал, подправляя усадьбу. За это время он стал совсем седым.
Любка продолжала хозяйничать в доме, с тревогой ожидая, когда хозяин укажет ей на порог. Однако, собираясь уезжать, он неожиданно предложил ей стать его женой. Молодая и работящая девушка пришлась по душе уставшему от войны солдату, да и для малолетней Вальки она была нужна. На том и решили. Даже фамилию менять не пришлось. Если честно, то Люба ему приглянулась с самого начала. Поверил Александр Иванович своему первому взгляду и не ошибся. А потом между ними возникла любовь.

Пока Прусак устраивался со службой и жильем, девицы оставались жить в деревне. Не ехать же в чисто поле. Но как-только на новом месте он получил должность и комнату, так сразу же и забрал их к себе.
Историю своей семьи и Любиных злоключений Александр Иванович строго-настрого запретил им упоминать даже в разговорах между собой. Забыть, будто никогда и ничего не было. Он понимал, что может случиться, если произойдет огласка. Мне Валька проболталась случайно, а потом слезно молила никому не рассказывать.
- Шурка, если узнает, голову оторвет.
Я не очень то и поверила услышанному мной стуку костей скелета в шкафу Прусаков, посчитав очередной валькиной выдумкой, на которые моя подружка была горазда. Да и чему было верить? Тому, что славные советские партизаны женщин насиловали и убивали младенцев? Что стариков насильно загоняли в свои ряды? Помилуй, Боже! А как же тогда молодогвардейцы с космодемьянскими и ковпаки с заслоновыми? Позднее мне пришлось слышать подобные истории, но это уже другой разговор.

Прусаки были добрыми и общительными людьми, даже чем-то похожими внешне. Шутки и розыгрыши у них были в натуре. Летом, когда окна открыты, можно было услышать, как пришедший на обед Шурка поставленным командирским голосом заявлял:
- Я делаю тебе 1256 серьезное предупреждение: если мне немедленно не будет предоставлена тарелка горячих щей, то будет,… Будет как вчера!
- А что было вчера,- вопрошала, подыгрывая ему, жена.
- Вчера? А вчера я обедал в солдатской столовой.
Если выпадало свободное время (ротные старшины - люди занятые), то Шурка брал балалайку, и они всей семьей пели на три голоса. Зимой у себя дома, летом - во дворе. Попоют грустное и вдруг разразятся частушкой:

- Миленькай, касатенькай, а иде мы будям спать?- высоко затянет Любка.
- Под тялегай!- басит в ответ Шурка.
- Миленькай, касатенькай, а хто разбудить нас?- продолжает Любка.
- Ссать захочишь, сама вскочишь!- заканчивает он.

Репертуар у них был разнообразный. Но частушки все были соленые, с матерком. А других народных частушек, по-моему, и не бывает. Другие – это в кино и на концертах, специально для этого придуманные.

У ротного старшины зарплата была не велика, особо не разгуляешься. Однако паек и огород вместе с зарплатой давали его семье определенный достаток, тем более что люди они были неприхотливые, могли довольствоваться малым. Настоящий ротный старшина – это не просто работа или профессия, это призвание. Как говорил Филимон, Прусак был старшиной от бога. Он относился к нему с уважением и даже почтением, что с ним бывало крайне редко, особенно если это был младший по званию. Он в глаза и за глаза звал его не иначе как Александром Ивановичем.

- Он не из тех старшин, - говорил он, - про которых солдаты говорят: "Бог создал покой и тишину, а черт - подъем и старшину", или: "Любая кривая – короче прямой, если на этой прямой стоит старшина". Про него солдаты говорят: "Человек, хотя и Прусак!" Любит он солдат, зря не мытарит, бережет, как своих детей.

А еще, смешно сказать, но Александр Иванович постоянно занимался благотворительностью, поддерживая доступными ему средствами жителей ближних сел. Дело в том, что каждому солдату, а в его в подчинении было двести душ, обмундирование (кроме шинелей и шапок) и сапоги полагалось менять каждые полгода. Некоторые одежду и обувь за этот срок не успевала износиться полностью. Это "добро" он отвозил в голо-босые окрестные села, где люди ходили в рванье. Дела он это безвозмездно. Даже не за спасибо. Командование эту его деятельность хотя и не приветствовало, но и не препятствовало ей.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.