C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 3. ФИЛИМОН, Я и МАМА – БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Все течет, все меняется, а мы остаемся

…Бермудский многогранник –
Незакрытый пуп Земли.
В.С.Высоцкий

Филимона уволили из армии по состоянию здоровья, и даже пенсию кое-какую ему положили. Но я уверена, что причиной увольнения стало не его здоровье. На него он никогда не жаловался. Он понял, что достиг в армейской карьере потолка, и там ему больше ничего не светит. С конца войны минуло уже пять лет, а он как пришел с фронта, так все и оставался капитаном и майорских звезд, как бы он ни пыжился, ему не видать, как своих ушей. Быть ему вечным капитаном. Он решил, пока не поздно, подаваться на гражданку и устраиваться там. Вот и "пошатнулось" у него здоровье.

Вышло у него совсем не плохо. Мы из лесного гарнизона перебрались в большой город на Волге (назову его Н), в тот самый, куда его направили работать после техникума. Теперь на заводе, где перед войной, он был мастером, ему дали должность заместителя директора по общим вопросам.

Мы сразу получили трехкомнатную квартиру с ванной и уборной, чего до того мне и видеть не доводилось, не то, чтобы пользоваться. С той поры я с мытьем в общественной бане покончила навсегда. Даже не могу себе представить, как бы я себя почувствовала, окажись я в ней сейчас.

На новом месте Филимон времени зря не терял. В том же году он поступил в заводской ВТУЗ, сразу на третий курс, и когда я окончила семилетку, он обзавелся "корочками" о высшем образовании. Кстати, майорский чин при увольнении из армии ему тоже удалось получить.

Без изменения оставались только отношения в нашей семье, расстроившиеся после маминого романа с Мосолом. Сложилась такая обстановка, что мама и Филимон жили не вместе, а только рядом. В этой междоусобице я заняла нейтральную позицию, под то тихий то громкий рокот их мирного сосуществования, находилась между молотом и наковальней возможного скандала. Мне было жалко маму даже тогда, когда она была неправа, потому, что она моя мама. Она сильно переменилась. Пропала ее искрометная веселость, а юмор стал злым и угрюмым. Теперь злой она была не иногда, как это бывало раньше, а постоянно.

Филимона мне было просто жаль.
Как это ни странно, но я и теперь очень мало знаю его, как человека, хотя уже столько лет ношу его фамилию и отчество, и он юридически приходится мне отцом. Ему ведь меня даже усыновлять не пришлось. Мне просто выписали новую метрику, взамен утерянной во время войны, и я стала тем, кто я есть. Такой вот подлог. А если все выявится, кто я тогда буду? Когда я его впервые увидела летом 1945 года, это был худой двадцати четырех летний капитан Красной армии. О своей довоенной жизни он никогда не рассказывал. Из его отдельных высказываний, многие из которых я поняла только много позже, я узнала, что его семья была раскулачена в коллективизацию, и что его отца тогда забрали, и больше ему о нем ничего не известно. Мать с двумя детьми, с ним и братом, на год старше его, остались голыми и босыми и побирались по селам. В 33-м году, о время голода, чуть не умерли. Отчаявшаяся выжить мать довела детей до города и там оставила, в надежде, что так им удастся выжить. Во время облавы они с братом потеряли друг друга, и больше никогда не встретились. Оставшись один, Филимон продолжал бродяжничать, побираться и подворовывать. Тем и кормился.

В дом своих будущих приемных родителей он тоже забрался в надежде поживиться съестным. Они его застали, накормили и оставили у себя жить, а потом и усыновили. Фамилию и отчество они ему, как и он мне, дали свои. Своей настоящей фамилии он так никогда и не узнал. Только имя сталось ему от прежней его жизни. Так получился Филимон Фомич. Я знаю, что с конца шестидесятых он неоднократно пытался разыскать хоть какие-нибудь свои корни, но безуспешно.

Окончив семилетку, Филимон поступил в техникум, откуда его направили в город на Волге работать на заводе. Когда началась война, его в армию сразу не забрали, поскольку завод работал на оборону, и имел "бронь". Но когда стали призывать и с их завода, то его направили в офицерское училище в городе Акмолинске. Выучиться ему там, к сожалению, не пришлось. Летом 1942 года назрела катастрофа у Сталинграда, и недоучившихся курсантов училища бросили в этот котел.
О своих делах на войне он тоже не распространялся, но, судя по наградам и ранениям, воевал он хорошо, хотя и досталось ему полной мерой. У него были орден Красного знамени, два ордена Отечественной войны, орден "Красной звезды", медали "За отвагу" и "За боевые заслуги", "За оборону Сталинграда", "Взятие Будапешта" и две красные и две желтые полоски о ранениях. Этим все сказано.

Перед переездом в лесной гарнизон, мы навестили приемных его родителей, с которыми он не виделся с довоенного времени. За две недели жизни у них ничего существенного не произошло, если не считать, что мама его родителям не приглянулась. И хотя они свое мнение прямо не высказали, их отношение к себе она почувствовала и впредь никаких связей с ними не поддерживала. На меня их неприязнь к ней не распространилась. А мне они так просто нравились. Я у них побывала даже после того, как их сын перестал с нами жить.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.