C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 3. ФИЛИМОН, Я и МАМА – БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Мы все учились понемногу...


Учитывая низкий уровень обучения в школе, когда жили в лесном гарнизоне, на новом месте Филимон решил, что мне не следует ходить в расположенную заводском рабочем поселке школу. Кроме ее заведомо невысокого уровня, он считал, что вариться в пролетарском котле мне абсолютно незачем. И я стала ходить в школу, которая считалась лучшей в городе. Сначала я была не согласна, так как из-за этого мне приходилось ездить почти час на трамвае в одну сторону. Но он, как всегда, оказался прав.

Школа, куда он меня определил, была не совсем обычной. Она не только занимала здание бывшей гимназии: большие светлые классы, "доисторические" парты с откидными крышками, широкие, гулкие коридоры, спортзал. Главным в ней были учителя. Некоторые из них были "осколками империи", трудились в тех стенах еще в былые времена. Им удалось не только сохранить в школе прежний настрой, но и передать его новому поколению учителей. Чего стоила хотя бы, казалось, такая мелочь, что ко всем ученикам от первоклашки до выпускника учителя обращались только на ВЫ. Поговаривали, что в школе витал не вполне советский дух, наверно потому городские боссы предпочитали там учить своих чад и внуков.

Я помню свою "англичанку" Елизавету Карловну. Она также преподавала французский и немецкий, но для меня она осталась англичанкой по прозвищу Герундия. Говорили, что она в молодости была фрейлиной Ее Величества. Не знаю, так ли это на самом деле, но тому, как она себя держала, просто так не выучишься. Это должно быть в крови.

Худенькая, маленькая, далеко не молодая, совсем седая, всегда опрятно и скромно одетая, Елизавета Карловна учила нас, не повышая голоса. Она входила в класс, говорила:"Good morning, everybody" , и начинала урок, превращая скуку английской грамматики в поэзию, а шипяще-свистящее произношение - в музыку. Не мудрено, что к выпуску многие ее ученики, за исключением круглых болванов, могли объясниться на языке и прочитать статью в газете или текст средней сложности.

После школы я не смогла определиться, чем мне заниматься в дальнейшем, а идти в институт только за дипломом, я посчитала неразумным. "Поработаю годик, а там видно будет",- рассудила я и пошла работать на завод, где раньше работал Филимон. Это было и проще, и отношение ко мне там было особое, как к дочери тогда уже большого начальника.

Ходила в театры, в филармонию. По самоучителю выучилась бренчать на гитаре и пела для себя душещипательные романсы. Полюбила ли я музыку? Не скажу, чтобы очень, но она приносила и приносит мне успокоение.

Там где год, там и два. В результате оказалось четыре. Наконец я все-таки опомнилась, вспомнила, что в школе мне нравился английский, и решила продолжить в этом направлении. Цель - стать переводчицей и ездить в разные страны. Мечта о странствиях оказалась живучей: "Не вышло с мореходкой - попытаюсь с инязом". Я наметила тысячу и одно место для будущих поездок. Голливуд, Лос-Анджелес, Лондон, Токио, и, конечно, Париж – вот только малая часть моего грандиозного плана. Тогда мне было двадцать один.

В Н имелся свой университет, но мне, видите ли, подавай столицу. Отправилась я поступать в МГУ и с треском провалилась. Долгий перерыв в учебе даром для меня не прошел. Я оставила работу, засела за учебники и на следующий год стала студенткой нашего "придворного" университета. Дома ведь не только стены, но и фамилия помогает.

Всякую общественную жизнь я, всякие там вечера отдыха, танцы-шманцы, капустники, на которых мне было скучно, я игнорировала, а общественную работу видела исключительно в белых тапочках и этого скрывала. Хорошо, когда у тебя папаша начальник, даже если он живет отдельно от тебя. Когда активисты пытались пристыдить меня, обвиняя в пассивности, я показывала им на их тройки, которые им часто ставили за так называемую "активную жизненную позицию". Я согласна - общественная работа нужна и важна, но лично я заниматься ею не желала, душа у меня не лежала к ней. А я уверена, что нужно заниматься тем, к чему душа лежит.

В Университете я сдружилась с Натали. Эта наша дружба жива и по ныне, хотя с той поры минуло много лет. Сблизились мы на уборке картошки, куда нас сразу после зачисления отправили на месяц. Наши пути с ней пересекались и до этого, поскольку мы учились в одной школе. Но так как она была на четыре года моложе меня, то там мы едва ли могли даже познакомиться, но то, что виделись, так это точно. И еще, ее отец преподавал мне в школе физику и математику.
С ней и намылил меня Филимон стажироваться за границу.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.