C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
I ПЕТР АНДРЕЕВИЧ И ДРУГИЕ

Как Петр Андреевич подрывал устои

Произошло это с Петром Андреевичем очень давно, еще в студенческие годы.

Во дворе его как-то встретил сосед по дому из другого подъезда, знакомый отца. Петя в лицо его знал, но никогда с ним не разговаривал. А тут он его остановил, заговорил про жизнь, а после нескольких незначащих фраз сказал, раскуривая сигарету:

- Ты, Петро, я вижу, сейчас не очень занятой (дело было вскоре после летней сессии). Не мог бы ты с месячишко поработать у меня в цехе.

Он был начальником цеха на расположенном неподалеку заводе.

- Да я как-то.… В общем-то, я собираюсь куда-нибудь поехать отдохнуть, но еще не решил куда, да и …,- замялся Петя. Не зная, что ответить на столь неожиданное предложение,- Я ведь после армии так и …

- Вот и чудесно,- перебил его рассуждение сосед,- Поработаешь месяц у меня. За это время определишься, а заработанные деньги в отпуске не помешают.

- А что за работа? Справлюсь ли?

- Работа несложная и не очень тяжелая, но горячеватая, а значит, неплохо оплачивается. Да и я, по-соседски, не обижу. Выручай. У меня в цехе зарез, в отпуска все рвутся. А план нужно давать.

Петя долго раздумывать не стал. До конца месяца ему все равно не уехать: мать с отцом отбыли в деревню, а его оставили на хозяйстве. Хозяйства то было всего ничего - кот Маврикий да цветы на подоконниках. Но и их не оставишь без присмотра. Так почему бы ни помочь, если хороший человек просит?

Уже на следующий день, облачившись в армейские х/б и керзачи, он к назначенному времени подошел, как договорились, к проходной завода. Сосед не заставил себя ждать, а оформление на временную работу заняло не более четверти часа.

Исполнив формальности, Иван Иванович, так звали соседа, предложил Пете часок погулять и осмотреться, а без десяти четыре, к началу вечерней смены, быть у входа в цех. Он отведет его в бригаду.

Представляя Петю бригадиру, приятной внешности дядьке лет сорока, сорока пяти, Иван Иванович сказал, что новенький - студент, что у них он проработает месяц, и попросил не обижать.

- Под твою ответственность, Семен Дмитриевич,- сказал он бригадиру.- Если что…

- А че мне его забижать. Парень он с виду крепкий, сдюжит. Только пусть не лезет, куды не нужно, чтобы ненароком не зашибло. Помнишь, Иваныч, как нас в ремеслухе мастер наставлял: “Голову не подставляй, подставляй жопу, поскольку она мягче. И вообще: Бог создал человека, но не создал к нему запасных частей”. Усек, скубэнт?

Петя кивнул, не понимая, шутит мастер или серьезно.

- А раз понял, то будем считать, что получил от меня инструктаж по технике безопасности. Как звать тебя.

- Петром,- ответил за него начальник цеха.

- А я Семен Дмитриевич. Митрич, который "гимназиев не кончал…" Че смотришь? Мы тоже грамоте знаем, и книжки почитываем, если голова не болит,- он погладил себя по лысой макушке, и продолжил:

- Хватит разговоры разговаривать. За работу пора приниматься. С остальными познакомишься по ходу. Твоим напарником будет вот он. Отзывается на кличку Вован, а вообще-то он Володька.

Бригадир подозвал здоровенного малого с фиксой и наколками на руках и груди и сказал:

- Вот тебе, Аникин, напарника Иваныч привел. Расскажи и покажи ему по ходу, что к чему.

Напарник представился Вованом и протянул Пете широкую, как лопата, ладонь, от пожатия которой у него потемнело в глазах. Он постарался не подать виду, представился, а потом спросил:

- Можно я буду звать тебя Володей?

- Валяй. Не убудет. Возьми вон там рукавицы, чтобы руки не повредить. Не привычные, поди, к такой работе. Мягкие.

Работа была проще простого. Красили какие-то строительные детали. Для чего они предназначались, Петя узнать не успел узнать. Недолго проработал. Их на соседнем участке вырезали из асбоцементных листов и, сложенными в стопки, на электрокаре подвозили им на покраску.

Работали по двое: в четыре руки, не торопясь, по принципу: "перекурим, тачки смажем". В бригаде вместе с бригадиром было шестеро. Одна пара брала заготовку из стопки, клала ее на рольганг. Если требовалось, она же большими напильниками зачищала неровности ее краев. Другая пара поролоновыми валиками намазывала на нее краску. После чего включала толкатель, который по рольгангу проталкивал ее через сушилку, в которой горели мощные электролампы. Третья пара, с другой стороны сушилки, на выходе из сушилки, снимала покрашенные и высушенные изделия с рольганга и опять складывала в стопки. Оттуда их на электрокаре увозили на склад готовой продукции. Вот и вся работа.

Намазывание краски, которая была вонючей, а при сушке особенно, да еще рядом с пышущей жаром сушилкой было самой неприятной операцией. Снимать с рольганга горячие детали, которые продолжали вонять – тоже не сахар. Поэтому они постоянно менялись, переходя с операции на операцию, а также прерывались на перекуры. Во время одного из них, когда некурящий Петя рассматривал бесполезно висевшую над рольгангом конструкцию, подошедший Митрич пояснил:

- Эта штука сама должна красить, только краску ей в бачок подливай. Да вот толку от нее чуть. Постоянно ломается, не успевают ремонтировать.

В восемь часов вечера, разделавшись с последней стопкой заготовок, бригада пошабашила на обед. Один из них куда-то сходил и принес два "пузыря" - поллитровки водки.

- Давай, Петро, присоединяйся к нам. Поужинаем и за одно обмоем твой почин,- позвал его Митрич.

- Да я не пью,- смутился Петя.- И взять с собой поесть не додумался. Если нужно, я поставлю.… Не сегодня. Хорошо? Я не знал. Можно?

- Да ладно. Чего уж там. Ты садись с нами, нашим гостем будешь. Тут всем хватит,- успокоил его Вован.

Чтобы не обидеть новых коллег, Петя присоединился к трапезе: сжевал бутерброд с котлетой и соленый огурец, запил квасом. Водку пить он не стал, да никто и не настаивал.

В тот день они больше не работали. Разморенные жарой, работой и выпивкой, покемарили часов до одиннадцати, после чего отправились по домам.

На следующий день Петя пришел на рабочее место часом раньше. Он прихватил с собой несколько гаечных ключей, пассатижи и еще некоторые инструменты. Не забыл он бутерброды. Запасся и деньгами на "пузыри".

На участке к его приходу уже никого не было. Труженики дневной смены слиняли. Сушилка мирно остывала, а их дожидались стопки заготовок.

Петя решил отремонтировать красилку. Он снял и выправил погнутые тяги, поставил их на место, отрегулировал длину, смазал. Когда закончил, включил. На холостом ходу она работала. Оставалось только залить краску и опробовать в деле.

- Ну, ты, Петро, даешь,- удивился бригадир, узнав, что тот наладил бесполезный агрегат,- Посмотрим, посмотрим, на что ты годишься. Владимир, помоги Петру залить краску в эту дуру.

С помощью отремонтированной красилки, они, не напрягаясь, за три часа перекрасили все, что только было возможно. На потеху даже выкрасили половину задания ночной смены. (Покраска была узким местом, поэтому резчики работали в две смены, делая задел для ночной работы красильщиков.) Когда собрались обедать, Петя, не привлекая внимания остальных, дал Вовану деньги на два "пузыря", на "прописку". Тот, сказал: "Бузде", ушел и вскоре вернулся с “заказом”.

В этот раз Петя присоединился к выпивке, хотя и пил чисто символически. Однако перед уходом домой, Митрич отвел его в сторону, вернул деньги и сказал строго, чтобы не баловал, не уточняя, что это означало – не баловался сам или не баловал других. Петя уточнять не стал.

Придя на работу на следующий день, Петя нашел красилку в прежнем, нерабочем состоянии. Но по старому бригада работать не стала. За полчаса, с помощью своего напарника, он ее опять наладил. А дальше все было, как вчера.

Так повторялось всю неделю: ремонт красилки, выполнение задания (чужое они больше не работали), обед с возлиянием, отдых (не уходить же раньше времени) и по домам. Бригада была довольна. Чем не жизнь: не нужно было корячиться на самой неприятной операции, да и работа спорилась.

Однако последний день недели принес Пете горькое разочарование. Когда он пришел на участок, его дожидались: дневная смена в полном составе и даже два представителя от ночной смены пришли. Настроены все были по-боевому, особенно дневная смена, успевшая после трудового дня “принять на грудь”.

Если бы не Митрич с бригадой, Пете непременно досталось бы на орехи. А так обошлось только выяснением отношений на повышенных тонах, из которого он узнал кое-что новенькое о себе и своих родных, и что он хочет срезать им расценки, и что их вообще могут попереть к….

Прослушав несколько минут (его бригада в конфликт не вмешивалась, хотя и не заступалась), Петя, ничего не ответив, направился к выходу. "Пусть корячатся, как хотят,- сказал он себе,- а я сюда больше ни ногой".

Когда он подходил к калитке в воротах, на площадке, где проходил сход, стало тихо, будто минуту назад на ней не кипели страсти, не висели, и не звучали угрозы накостылять. Только кто-то негромко сказал:

- Закладывать пошел, падла. Теперь берегись, братва. Иваныч так нам этого не оставит.

Петя, никуда не заходя, ушел с территории завода. Расстроенный он какое-то время посидел в сквере перед заводоуправлением, не успокоился, а еще сильнее расстроился и в расстроенных чувствах отправился домой. Там он тоже не находил себе места, не мог понять, что же такое он натворил и где неправ, чтобы его так поливать и угрожать. Он твердо решил больше на завод не ходить и за заработанным не обращаться. Чего мелочиться. И пусть делают с ним, что хотят.

Приняв это, как он считал, мудрое решение, он попил чаю с бутербродами, которые брал с собой, посидел немного перед телевизором, после чего завалился спать и спокойно, без сновидений спал до утра. Явный признак спокойной совести. Проснулся он довольно поздно.

Следующий день был выходным. Едва он принял душ, попил кофе, накормил кота и полил цветы, как в дверь позвонили. Недоумевая, кого это принесло, он открыл дверь и увидел своего работодателя.

- Что же ты, Петро, так запросто взял, да и ушел. Так не делают. Это же производство, а не хухры-мухры,- сказал он после обычного приветствия и вопроса, где мать с отцом. Он был уже в курсе происшедшего и немного смущен, но старался этого не показать.

- Может, попьете кофе,- предложил Петя, придумывая, что сказать в оправдание. Все слова, сказанные вечером им самому себе, показались неуместными, при виде расстроенного лица соседа.

Сосед от кофе отказался, сказав, что уже напился чаю, поэтому Пете, хочешь ни хочешь, пришлось говорить по существу:

- Вы меня, Иван Иванович, простите, но если бы я вчера остался там, могло бы быть еще хуже. Могла бы быть драка. Вы же знаете своих работников.

- Ты, пожалуй, прав,- согласился Иван Иванович, почесав макушку и сменив тон,- утром ко мне приходил Семен Дмитриевич. Он того же мнения. Ты, пожалуй, больше в цех не ходи. Я скажу, чтобы тебя рассчитали. Все, что ты заработал, я сам принесу. А Митрич? Ты на него не зла не держи… Он мужик правильный. Раньше на моем месте сидел, да понимаешь… (он щелкнул себя пальцем по горлу), сильно зашибать стал. Мы с ним в ремесленном училище вместе учились. Потом была война. После фронта мы не встречались, работали в разных местах. Я вечерне учился в МИСИ. Он в техникуме, тоже по вечерам. Так вышло, что встретились и узнали друг друга совсем недавно, года три назад. Ну да ладно, тебе это не интересно. У тебя твои заботы. Как учеба то у тебя?

- Да все нормально. А вы рассказывайте. Мне интересно.

- Как-нибудь в другой раз. Да и ничего интересного. Так я к делу. Ты их тоже пойми. Они не могут, не умеют работать по-другому. И не пить на работе не могут. Такие они, пролетарии наши. Я в конце смены в цех не хожу, чтобы не нарваться... "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" Представляешь, что бы было, если бы со всего света такая рвань к нам собралась? Жуть.

Если работать так, как ты хочешь, то их всех, а может и меня вместе с ними, нужно гнать к чертовой матери. Набрать полтора десятка таких ретивых, как ты, и дело в шляпе. Платить вам не по 120 рэ, как мы им платят, а по тыще или даже больше. Вместо мазилки, какую ты им каждый день чинил, вы придумаете автомат, будете ходить в чистых спецовках и на кнопки нажимать. А куда прикажешь их деть? Если их выгнать, они выйдут на улицы с флагами и начнут громить все подряд. Возьмутся за булыжники, любимое оружие пролетариата. Тогда многим не поздоровится.

Иван Иванович замолчал, задумался, как бы подводя итог сказанному, и продолжил:

- Такай вот компот у нас с тобой получается, Петр Андреевич. По всему выходит, что ты не наш человек. С тобой, брат, коммунизьм не построишь. Форменная идеологическая диверсия получается и подрыв устоев.

- Это почему же?- удивился Петя.

- Да и строим мы непонятно что,- продолжил гость раздумчиво.- Какой же это коммунизм, если жрать людям нечего. И чем дальше, тем хужей. В Москве еще ничего. А ездили мы с женой в отпуск к ее родне (он назвал город, который Петя знал, что он есть, но где находится, не имел понятия), так там вообще в магазинах – шаром покати. Хлеб не каждый день купишь. Впроголодь живут. Огородами спасаются, живность держат: кур, поросят. Мы крупу, макароны туда везли…. Дети не знают, что такое масло, конфеты. Одни лозунги вокруг, да и те облезли. Кому же нахрен он нужен, такой коммунизьм? Ты, наверно, комсомолец?

- Член партии.

- И давно?

- Уже два года.

- Я тоже два года назад вступил. Пристали, как репьи: “Начальник цеха, а не в партии”. Вот я и вступил. Вышло как в том анекдоте: Приходит муж домой расстроенный какой-то. Жена и спрашивает:

- Что с тобой, Вася. Уж не заболел ли?

- Я, Маша, в партию вступил.

- Всегда с тобой так, Вася. Всегда ты во что-нибудь вступишь.

Вот и я вступил. А ты у нас собрался в ударники, но не коммунистического труда. Может капиталистического?...

- Ну, вы, извините, и сказанули, Иван Иванович.

- Доживем ли. Я, пожалуй, нет. "Жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе".

Закончив свои странные рассуждения на поэтической ноте, и чувствуя, что наговорил лишнего, он смутился.

Петя тоже чувствовал себя неуютно оттого, что подвел хорошего человека. Но ведь хотел же он, как лучше.

Иван Иванович стоял бледный, как полотно, Петя - красный как рак. И ни у того, ни у другого не было желания продолжать неприятный разговор.

- Ладно. Пойду уж. Заболтался я тут с тобой,- нарушил молчание гость.- А о заработанном не беспокойся. Занесу на неделе все сполна.

- Да что уж там. Какой заработок, одна морока вам со мной вышла.

В течение следующей недели сосед не появился, и Петя махнул рукой – где наше не пропадало. Но сосед все же пришел и принес неожиданно приличную сумму.

- Откуда такие деньги, Иван Иванович,- спросил Петя удивленно.- Вы же сами говорили, что получают они по 120 рэ в месяц. А тут… Я же только неделю, да и ту не всю…

- Бери, бери. Это не подарок. Заработок твой. Вот распишись в получении,- он протянул ему листок ведомости.- Бригада решила, что ты с ними работал и всю вторую неделю. Я же не зря неделю не приходил... Ты, поди, уже подумал, что зажилил Иваныч твои кровно заработанные.

- Ну что вы, Иван Иванович. Наоборот я и сейчас считаю, что ничего мне за мою работу не полагается,- ответил Петя смущенно. - Я делал так просто… из интереса.… Если б я знал…, ни за что бы…

- Зря ты так на себя… А мужики Митрича не позволили другим сменам портить твою красилку. Кто не хочет – пусть не пользуется. Она и теперь работает. Говорят, что лучше будут ее налаживать, чем корячиться, как негры. И еще - они немного переменились лучшую сторону,- заключил Иван Иванович.

- Пить перестали?- пошутил Петя.

- Нет. Пьют, но уже меньше. Митрич говорит, что теперь они только по одному “пузырю” потребляют. Обещал к осени вообще “завязать”, на работе не пить. Дай то Бог, но я не верю. Зарекалась свинья говна не есть, глядит, а оно тепленькое лежит…

- А вдруг.

- Вот за этот самое вдруг руководство цеха, в моем лице, и выделило тебе премию. Распишись еще раз вот здесь, дорогой студент, и не кашляй,- и добавил,- Тяжело тебе такому, придется, парень, в жизни. Ох, тяжело.

Подобные идеологические диверсии получались после этого у Петра Андреевича ни раз и ни два. Всегда он хотел, как лучше.

Припомнив тот случай, Петр Андреевич грустно улыбнулся и произнес:

- А ведь дожил. Рушится, трещит все по швам. Партия разваливается, туда ей и дорога. Год как вышел из нее… Бесполезная и громоздкая конструкция… И плохое рушится и хорошее. Ломать, не делать.… Как бы живого ребенка не выбросили в суматохе в отхожее место. Дожил ли Иван Иванович? Ведь за все это время мы с ним ниразу не разговаривали. Видел его как-то мельком, но очень давно.

Горбачев в ФоросеРушилось, то оно рушилось, но никто не знал, что разрушение уже совсем близко. Горбачев уже грелся в Форосе, а его заклятые друзья… Все как в великом романе: “… Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила.

Пройдет несколько дней и волны людского гнева, направляемые плутами от демократии, сбившимися в стаю вкруг хитрого и хмельного лидера, отправят прогнивший строй на свалку истории. Наступят смутные времена, и начнется повсеместный грабеж. Одни будут грабить по темным переулкам и подворотням, другие – сидя в уютных кабинетах. Первые - с запоздалых прохожих снимать одежки и часы, отнимать кошельки, другие – присваивать предприятия, растаскивать казну.

Воспользовавшись безвременьем, пронырливый Мальчиш-плохиш, внук известного писателя, “за бочку варенья и корзину печенья” подвигнет новоявленного правителя на шоковую терапию. И придет еще большая смута. Но она не будет вечно: Явится доморощенный альраун крошка Цахис, по прозванию Циннобер, и … и пойдет все так, как уже было не единожды. Самый, самый… мудрый, все знающий и, конечно, незаменимый. Но не станем забегать вперед. Оставим все, как у великого сказочника. А именное, что никакого “Циннобера никогда и не было, а был всего только маленький, нескладный, неотесанный уродец, коего ненароком почли за сведущего, мудрого…”

Последнюю “идеологическую диверсию” Петр Андреевич совершил уже на закате горбачевской перестройки и как всегда, сам того не желая.

Случилось так, что неожиданно под тематику лаборатории министерство выделило значительное финансирование. Но что толку? Деньги были, а потратить их было не на что. Он даже зарплату сотрудникам повысить не мог, штатное расписание не позволяло, хотя в магазинах ничего не было, и без двойной переплаты ничего не возможно было купить.

Нужное оборудование можно было приобрести только за границей, но кто его там продаст за “деревянные”. Но, зная, что в конце года неиспользованные деньги заберут, он решил купить для лаборатории парочку персональных компьютеров. Тогда они уже имелись в продаже, хотя и стоили не дешево.

Но на этом он не остановился. Обзаведясь компьютерами, он решил пойти дальше: взял на временную работу специалиста, который должен был обучить сотрудников, как пользоваться мудреной техникой. Накануне прихода учителя, он собрал сотрудников, объявил о занятиях и сказал, что они будут проводиться по два раза неделю в конце рабочего дня по два часа: один час за счет рабочего времени и другой - за счет личного. Явка обязательна.

Казалось бы, логично, но не для всех. Нашлись борцы с произволом начальства, которые просигнализировали в партком: мол, завлаб заставляет оставаться на работе после окончания рабочего дня. И были это не темные алкаши-пролетарии, а люди образованные, все как один с высшим образованием. Одна машинистка была со средним, но она как раз была довольна. Непонятно только причем здесь партком. Докатились.

Секретарь парткома отреагировал немедленно. Он вызвал Панкова к себе и принялся ему втолковывать, что, нарушая права трудящихся, он поступает, мягко говоря, неправильно. Ну и так далее, на то он и секретарь парткома, чтобы правильные слова произносить по любому, даже самому неправильному поводу.

Выслушал его Петр Андреевич, извинился, сказав, что в настоящий момент он задерживаться больше не может, поскольку у него неотложное дело, но что в течение часа или двух он обязательно вернется, и они смогут продолжить разговор.

заседает парткомТак совпало, что именно в тот день были опубликованы материалы последнего съезда партии. Бегло прочитав их, он понял, что наверху решили ничего не менять. Вызов в партком только утвердил его в этом мнении. Поэтому когда он возвратился к себе, и ему на глаза попала лежавшая на столе “Правда”, он написал заявление о выходе из партии. Сначала он хотел положить его в стол, чтобы оно, как любая бумага, отлежалось. Но, подумав, что ничего уже не переменить, и решение его созрело не вдруг, что происшедшее – только стимул, он, даже не перечитывая написанного, прикрепил к нему скрепкой партбилет и, как обещал, через час явился в партком.

Секретарь такого оборота не ожидал. После ухода Петра Андреевича он, зная его строптивый характер, решил смягчить проблему и ограничиться советом не дразнить гусей, привлекая к учебе только желающих. Но до высказывания этого совета дело не дошло. Он получил заявление.

Уже к концу дня о поступке Панкова в институте уже узнали многие. Одни крутили пальцем у виска, мол, чудак со своей наукой совсем умом подвинулся, и добавляли, что это ему так не сойдет. За милую душу попрут с работы с волчьим билетом, не посмотрят на степени и звания. Набегается еще, накланяется в ножки, чтобы взяли обратно. Другие молча завидовали его решительности.

Однако ничего за этим не последовало, если не считать того, что на следующий день утром к нему пожаловал его непосредственный начальник, начальственным тоном потребовал, чтобы он забрал свое заявление.

Петр Андреевич, который сам того не ожидая, прошедшей ночью хорошо выспался и был в исключительно хорошем настроении, ответил боссу с улыбкой, что его это не касается ни с какого боку. Не его это дело.

Больше по этому поводу к нему ним никто не обращался. Будто так и должно быть. Однако его поступок стал толчком: течение месяца в институте из партии вышло еще человек двадцать. Лиха беда начало.

А компьютером Петр Андреевич был очарован сразу и навсегда. Через два года он уже располагал этим чудом техники у себя дома и не мыслил работы без него. И Интернет у него в доме появился, как только это стало возможно.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.