C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 5. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ СЕРГЕЯ БЫКОВА, ДИРЕКТОРА И БОМЖА

Как хороши, как свежи были розы

Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
И.П.Мятлев

В то послепраздничное утро улица встретила меня весенним солнцем, капелью и похрустывающим под ногами ледком. За один только день она из зимней превратилась весеннюю. В сугробах, успевших за праздник обтаять и осесть, весело чирикая, копались в вытаявшем мусоре воробышки.

Настроение у меня было под стать погоде, солнечное. Однако по ходу того, как я приближалась к заводу, оно мрачнело. В проходную я входила уже, не зная, как мне быть дальше: подавать заявление на увольнение или... А поскольку "ИЛИ" мной еще не было придумано, то я решила пустить все на самотек. Пришла, села на свое место и стала ждать. Как будет, так и будет.

Девицы мои все уже собрались и были в томлении неизвестности. Оказалось, что они после моего ухода, не поленились порыться в моей мусорной корзине, сложили обрывки и прочитали забракованные проекты моего заявления об увольнении и теперь ждали, что будет дальше.

Я же первым делом позвонила домой и сказала маме, что со мной все в порядке, и я уже на работе. Она мне, между прочим, сообщила, что обо мне справлялся какой-то мужчина. Неужели он? Больше вроде бы некому.

Не прошло и четверти часа, как зазвонил телефон. Я показываю, чтобы сняли трубку на параллельном аппарате, и что меня нет. Это был директор. Даже со своего места я услыхала его властный рык, требующий меня. На робкий лепет, что я куда-то вышла, поступило распоряжение:

- Немедленно разыскать и направить ко мне.

Выдержав паузу, необходимую для того, чтобы меня нашли, я отправляюсь на вызов. Иду, как на плаху - боярыня Морозова, княжна Тараканова, Анжела Дэвис в одной юбке. На тот момент я еще не решила, как мне себя с ним держать, однако с приближением к его кабинету во мне опять стали закипать обида и страсти уязвленного самолюбия.

Секретарша сообщила мне по секрету, что директор очень сердит. Рвет и мечет и что лучше ему сегодня не перечить. Когда я вошла, он разговаривал по телефону. Приветливо помахав мне рукой, он поднял взгляд к потолку, что означало разговор с начальством.

Директор слушал, изредка вставляя слово или поддакивая. Голос его при этом был деловито-внимательным и подобострастно-почтительным, а в тоне так и слышалось, что он весь на стреме и как только положит трубку, так сразу кинется исполнять.

В ожидании конца разговора, я села и осмотрелась. Розы мои увяли, усеяв стол своими лепестками. Как коротка у них жизнь. Мне, при виде их увядания, стало очень грустно, и еще сильнее испортилось и без того неважное настроение. Но я не успела, как следует расстроиться от их печального вида, как неслышно вошла секретарша и унесла их вместе с вазой. "Так-то оно лучше,- подумала я,- Не будут на нервы действовать".

Однако не прошло и двух минут, шеф даже не успел закончить разговор, как она также неслышно возвратила вазу на прежнее место. В ней были свежие розы, еще лучше, чем прежние. Теперь-то, надеюсь, она уже не сомневалась, как закончился наш рабочий день позавчера.

Она ушла, а по кабинету пошел дурманящий и будоражащий воображение аромат, от которого голова моя пошла кругом, а страсти успокаиваться. Я смотрела на розы в вазе, на САМОГО за столом и понимала, что теперь мне не устоять, хотя сопротивляться буду до "последнего патрона". О если бы было возможно остановить то мгновение!

- Да, да, я не отрицаю, я с вами полностью согласен,- говорил тем временем директор своему собеседнику на другом конце провода.- Такое, конечно, случается, но только не у меня. Я обязательно учту все ваши замечания и предложения. Не беспокойтесь, все будет в лучшем виде. Я все записал и запомнил. Если возникнут вопросы, я вам обязательно позвоню, буду держать вас в курсе.

Директор в злой задумчивости посмотрел на трубку, будто это она была виновницей неприятного разговора, положил ее на место, откинулся в кресле и выдохнул в пространство.

- Ну и дурак! Таких поискать надо,- сказал он в полголоса, как бы сам себе, и принялся что-то записывать в блокнот. А, закончив, спросил:

- Как отдыхалось? Погода была нормальная?

"Зачит это он звонил маме и справлялся",- заключила я и, оставив вопрос без ответа, но чтобы не молчать, сказала:

- Розам, чтобы они лучше сохранялись, нужно в воду таблетку аспирина класть.

- Кому нужен аспирин? Вам, что ли? Сейчас скажу, чтобы принесли.

- Да нет, не мне, розам.

- Может быть, им еще и клизму...?- привычно схамил он и неожиданно смутился.– Простите, это я не подумавши...

Возникла неловкая пауза. А он продолжил, глядя мне в глаза:

- Как вы меня давеча назвали, уважаемая Маргарита Филимоновна,- старым козлом, кажется. Насчет козла - обижаете. Полагаю - это плод вашего раздражения. Я скотинка крупнее. На заводе меня Быком зовут. Пора бы знать.

- Выходит, что теперь меня будут звать вашей телкой, не так ли?

Гнев опять закипел во мне, и не миновать бы новому взрыву. Но он продолжал, не придавая значения моим словам.

- Итак, на чем, уважаемая Маргарита Филимоновна, мы давеча закончили наши дела прошлый раз?- и, не дав мне раскрыть рта, сообщил открытым текстом, чем все закончилось, и намекнул, что теперь нам не к чему чинится, а нужно продолжать сотрудничество. Из чего следовало: "Не трепыхайся, подруга дорогая. Захотелось боссу - ложись".

Но у меня на этот счет было иное мнение, и я ответила ему сладким голосом:

- Гражданин начальник, кажется мне, путает работу с блядством, не так ли?

- Фу ты, посмотри ты, как мы сердиты. Чего вы напыжились? Прямо чижик. Чижик-пыжик, где ты был?

- Насколько я помню, так в прошлый раз наши дела закончились оплеухой,- продолжала я, игнорируя его прибаутку и явно нарываясь.- А чего теперь желают-с гражданин начальник?

- Тебя! Тебя желает гражданин начальник! Только тебя,- лицо его вдруг осветила добрая просящая улыбка.- Люблю я тебя, Маргарита.

От таких слов в носу у меня засвербело – вот-вот зареву. Стало ясно, что человек я уже конченый. "Коготок увяз - всей птичке пропасть". И, тем не менее, я не собиралась сдаваться.

- Мы уже и на ТЫ перешли. Однако! А брудершафта еще не пили.

- Так за чем остановка. Сейчас сообразим,- и он направился к холодильнику.

- А работать мы будем? Или как...? Вы, как я слышала, обещали начальнику на букву Х, что все будет в лучшем виде.

- Пожалуй, лучше бы "или как...",- ответил он.- Вы только не нервничайте, пожалуйста. Хорошо?- он смущенно поморщился, посмотрел на телефон, потом зачем-то потрогал щеку и вздохнул.- Работать так, работать. Но может сначала все же хотя бы по кофейку? Работа, она ведь, как известно, не волк...

- Можно и по кофейку,- отозвалась я, удивляясь своему миролюбивому тону,- Вы очень любезны, Сергей Семенович.

- Положение обязывает. На такой работе, как моя, быть любезным - первейшая обязанность.

- Понимаю,- ответила я, а сама подумала: "Позвольте вам не поверить",- Однако прежде чем распивать чаи-кофеи, нам следует договориться о наших дальнейших отношениях.

- Согласен. Давайте говорить, как мужчина с мужчиной.

- С мужчиной? Говорите. Я готова слушать вас, как мужчину. Но я вас, уважаемый Сергей Семенович, что я буду слушать вас, как женщина. Скажу вам прямо, я отношусь к тому, что произошло здесь позавчера очень серьезно и, возможно, буду вынуждена уйти с завода. Кстати, мне предлагают работу не хуже чем у здесь и денег больше дают.

Последнее было с моей стороны чистейшей воды блефом. Никто и ничего мне не предлагал, и предлагать не собирался, и если бы директор ухватился за это мое высказывание и сказал мне катиться на все четыре стороны, я бы оказалась на мели. Мы оба знали, что стоило ему только намекнуть, и меня в нашем городе даже уборщицей никто не решился бы взять.

- Ну-ну-ну. Запели. Да кто вас отпустит? Вы мне здесь нужны. Я не шучу. Я люблю вас, Маргарита Филимоновна. И это серьезно.

Я чувствовала, что в тот момент он говорил то, что думал, и хотела, чтобы это была правдой. Но, игнорируя прозвучавшее признание, я продолжала:

- Договорились. Наконец-то. Ах-ах, они меня не отпустят. Отпустите, как миленький. По закону. А пока давайте лучше займемся подготовкой документов. За нас с вами этого не сделает.

Слушая меня, он ходил по кабинету, видимо осмысливая то, что я ему сказала, затем сел в кресло и спросил:

- А вы ко мне хоть что-нибудь подобное чувствуете? Хотя бы самую малость? Ну чуть-чуть?

Я молчала, не зная, что ответить.

- Совсем, совсем?

- Давайте лучше пить кофе.

Мы пили кофе, а на лице все это время была ищущая улыбка.

- Скажите, Маргарита Филимоновна, чем, по вашему, нам следует заняться после кофе?

- Полагаю, что нужно закончить подбор документов, с какими вам послезавтра ехать в Москву.

- Нам,- уточнил он.

Мы приступили к работе, но толку от нее было мало. Директор постоянно отвлекал меня. То он невзначай коснется моего плеча, будто пылинку смахнет, то замолчит, не закончив мысль, и держит паузу. Прямо по Станиславскому. А я, тем временем, продолжала корчить из себя оскорбленную невинность. Какая уж там работа! Сплошное томление духа. Одна надежда на то, что Х. все равно вникать не станет, а только сделает вид, а мы потом по ходу все утрясем.

- Не могу понять, что я в вас нашел такого, Маргарита Филимоновна? Чижик, он и есть Чижик, птичка божья,- продолжал он, забыв о том, что перед этим говорил.– Но всякий раз, когда вы рядом, я теряюсь.

- Даже так! Что-то не заметила, особенно....

- Но это так. Вы думаете, мне было просто решиться. Поверьте…

Он заметно волновался. Ему с трудом удавалось формулировать свои мысли, он смущался слов, которые не должен был произносить "железный директор", из роли которого он все еще не успел выйти. Сейчас бы я решила, что он лицемерит, затевая непонятную мне игру. Но тогда я только обрадовалась, хотя и понимала, что, поддерживая такой разговор, невольно погружаюсь туда, откуда могу не выбраться.

С другой стороны я сама фарисействовала, полагая, что если связь с ним пойдет в нужном направлении, то мне удастся очень даже не плохо устроиться. В то же время не следовало исключать вероятность стать очередной директорской шлюшкой. Но кто не рискует, тот сами знаете…

Так начиналась игра, на кону которой, как оказалось потом, была человеческая жизнь. Но кто тогда об этом знал.

- Я не верю ни единому вашему слову,- сказала я как бы между прочим,- а своим разговором вы мешаете мне работать, выбиваете из колеи.

- Колеи. Хм,- он наклонился к самому моему уху и продолжил шепотом,- Да у вас, душа моя, она такая глубокая, что когда вы по ней идете, то и макушечки вашей не видать. Разве вас выбьешь из нее?

А я продолжила:

- Странный вы человек, Сергей Семенович. С вас все, как с гуся вода. И еще… мне страшно, я боюсь вас,- вдруг сказала я откровенно то, чего и не собиралась говорить.

- А вы, однако, как я вижу, обо мне не лестного мнения. Вам то чего бояться? У вас …. Ну да ладно. Проехали.

- Боюсь и все. И другие вас тоже боятся.

- А чего меня бояться. Что я зверь какой?

Я ждала, что он еще скажет.

- Признайтесь, только честно, я ведь вам не совсем безразличен?

- Вы торопите события, Сергей Семенович.

Сказав так, я поняла, что в этих, сорвавшихся у меня словах, прозвучало согласие. Слово – не воробей.

- Что же делать прикажете. Жизнь слишком коротка, дорогая Маргарита Филимоновна, так почему же не постараться сделать ее приятнее, чем она есть. Тем более что у нас с вами такая возможность имеется. Соглашайтесь, не пожалеете. Люблю я вас, и мечтаю, как только станет возможно, вы станете моей женой.

"Еще один - про короткую жизнь. Как дятлы. Я - чижик, он - дятел. Птичий базар. Гагары стонут, пингвин прячется в утесах, безмозглый буревестник таскается среди молний. Да, но что-то там было сказано про женитьбу. С этого места не мешало бы поподробнее".

- У вас на все готово простое объяснение,- отвечаю я,- Ямщик, не гони лошадей....

- В жизни вообще, как я заметил, все просто. Сложности и подобную им дребедень мы выдумываем себе сами, что бы обманываться и обманывать других. Из своего опыта знаю, что все по настоящему серьезное просто как дважды два, как дырка в бублике.

- О, да вы еще и экспериментатор, - язвлю я,- А я для вас подопытный кролик или собака Павлова, не так ли?

- Не так.

- А не пошли ли вы с вашими экспериментами куда подальше?- вдруг опять "пылю" я, забывая, что говорю со своим непосредственным начальником.

- Хватит вам сердиться, дорогая Маргарита Филимоновна. Все будет хорошо,- принялся он успокаивать меня.- Будет вам и белка, будет и свисток. Давайте будем счастливыми и радоваться жизни, пока у нас есть такая возможность, а там посмотрим. Я люблю радоваться жизни.

Говоря так, директор смотрел на меня чистыми, как июньское небо, глазами. Ангел во плоти.

- Или вы принимаете меня такой, какая есть, или давайте забудем, что произошло между нами, как дурной сон!- отрезала я жестко.- Я не занимаюсь случайными связями и, более того, не уважаю тех, кто ими занимается!

- Ну и характерец же у вас, Маргарита Филимоновна! Работающим с вами нужно молоко давать за вредность.

- Вот и распорядитесь. Отдел, думаю, будет за. А с вашими замашками весь завод не мешало бы перевести на молочную диету.

В кабинете установилась тягостная тишина. Страх, который еще минуту назад меня тревожил, прошел окончательно и навсегда.

- А вы не боитесь, что так мы можем поссориться? Я ведь могу, как говорится, сделать оргвыводы.

- Я готова к ним еще с позавчера. Мне написать заявление прямо сейчас?

- Куда спешить. Успеется. У нас еще вся жизнь впереди.

- Я убеждена, что происшедшее между нами не секрет для вашей секретарши. А что известно секретарше, то известно и.… По заводу пойдут ТОЛКИ.

- У нее рот на замке, как вон тот сейф. В противном случае она бы здесь не сидела. Но... но… уверяю вас: то, что хорошо для меня, будет хорошо и для вас. И для завода,- подумав, добавил он,

- Любопытно, однако! А при чем здесь завод. Нелогично как-то вмешивать завод в ваши делишки и интрижки.

- Логика и я - вещи несовместные. По логике мне следовало бы сидеть не в этом кабинете, а на проходной. Вахтером. Пропуска проверять. Так-то, дорогая вы моя,- слышу я в ответ.- Я, Маргарита Филимоновна, человек дремучий, необразованный, к логике не приученный. Одно слово - вахлак. А ведь если вдуматься, так то, что я директор такого завода – это беда государственного масштаба.

От такой откровенной самооценки мне стало не по себе, а он, вдруг, умоляюще складывает на груди руки, смотрит на меня глазами верной собаки и продолжает:

- Но я на этом месте. И я люблю вас, очень люблю. Поверьте, Маргарита Филимоновна, не такой уж я неисправимый развратник, как об этом многие говорят. Можно мне звать вас просто Маргаритой?

- Как вам будет угодно, ПРОСТО Сергей Семенович.

- Просто Сережа. Маргарита, Маргарита, Маргарита! Что ты со мной делаешь?

"Позвольте вам не поверить",- уже в который раз думаю я.

А он еще и еще раз повторил, что любит меня и любит уже давно. Так что, как видите, господа присяжные заседатели, невиноватая я. Но была ли я в тот момент счастлива? Не знаю!


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.