C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 5. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ СЕРГЕЯ БЫКОВА, ДИРЕКТОРА И БОМЖА

Мечты, мечты, где ваша сладость

День жаркий, но от горной речки веет прохладой. Мы расположились у горы под большим, развесистым деревом, на оборудованной для отдыха площадке: выложенное камнями кострище, скамьи и ящик для мусора. Мы – это я с Сережей и его друг, абхаз Нури с женой и двумя сыновьями двенадцати и четырнадцати лет. Будем делать шашлык. Парни уже нанизывают на шампуры заранее приготовленную отличнейшую баранину. Я и их мама, симпатичная моложавая менгрелка Нана, готовим овощи и зелень. Нури и Сережа сидят на берегу с удочками. В костре пышут жаром, догорая, толстые дубовые полешки.

Закончив приготовления, мы все отправляемся к реке, посмотреть на улов и спросить, когда ставить на огонь шашлык.

Мужчины тоже времени зря не теряли. У них в ведре плескалась тройка крупных форелей.

- На ушицу уже наберется,- улыбается Сережа.- Даже мне одна попалась. По глупости, наверно.

Я запускаю руку в ведро, будто пытаясь выяснить, которая из них его, и мне попадается самая маленькая, как оказалось, она и была его добычей. Но важен не улов, важно участие.

- Вы идите и начинайте жарить шашлык. Ребята умеют это делать не хуже меня, а мы еще парочку поймаем и присоединимся к вам,- говорит Нури жене по-русски. В нашем присутствии в их семье все, включая старика-отца Нури, русский которого далек от совершенства, разговаривают только по-русски.

Мы возвращаемся на свое место и обнаруживаем там полный разгром. Большая черная свинья и полдюжины ее отпрысков уже успели полакомиться нашими заготовками и теперь счастливые и довольные отдыхали в тени. Что не съели, то испортили. Не заинтересовал пришельцев только кувшин с "изабеллой".

Нана берет хворостину и начинает охаживать свинью по спине, но та, не обращает на ее удары никакого внимания и, яростно хрюкая и скалясь, идет прямо на меня. Я пячусь, хочу спрятаться за толстый ствол дерева, убежать, но свинья вдруг встает на задние ноги и продолжает преследовать меня. В ее свирепом оскале, я узнаю знакомые черты Мымры. Она настигает меня, придавливает к дереву своей огромной тушей и вгрызается мне лицо.

- Мымра. Это Мымра. Помогите, - кричу я и просыпаюсь в холодном поту.

В комнате уже встревоженная, заспанная мама.

- Что еще за Мымра, которую ты звала. Ты так кричала, будто на тебя напала стая волков.

Придя немного в себя, я отвечаю:

- Хуже. Такое страшило приснилось. Не приведи Господи. Прости, что я тебя разбудила.

- Я еще вчера обратила внимание, что ты была не в своей тарелке, но не стала встревать. Подумала, что сама успокоишься.

В это время зазвенел будильник. Оказывается, что пора вставать.

Сон мог бы показаться странным, если бы в нем не было все так, как было на самом деле примерно год назад, кроме, конечно, нападения на меня свиньи Мымры. Единственная неприятность, происшедшая со мной в тот день, испорченный шашлык не в счет, было то, что меня укусила оса или пчела, на которую я села, находясь в расстроенных чувствах от разгрома, учиненного свинским семейством. Положение, скажу я вам, было, хуже не придумать. Ни сесть, ни присесть. Только после того, как, придя домой, Нана сделала примочку из чачи, мне немного полегчало.

Весь вечер, после встречи с Сергеем в его новом обличии, я и правда была, по определению мамы, не в своей тарелке. Неприкаянно из угла в угол бродила по квартире, крутила пластинки, ничего не слыша, бренчала на гитаре, не чувствуя мелодии, пока наконец, ближе к полуночи, не приняла снотворное и легла спать.

Снилось мне, что я опять влюблена в Сергея, что его восстановили в директорстве, а может, вообще не снимали. Я строила планы на будущее. Дурень думкой богатеет.

Я проснулась, подивилась чудному сну, сказала себе, что с этим надо обязательно кончать иначе недолго и свихнуться и опять уснула. На этот раз мне приснилось как раз то, что завершилось потерей шашлыка.

Прошлым летом мы решили провести отпуск вместе, и, чтобы не дразнить "гусей", отправились к Сережиным друзьям, которые жили в изумительном месте в часе езды от Сухуми.

Осенняя Абхазия! Изумрудная голубизна гор. Крутые склоны и ползущие вверх по ним усадьбы, одна красивее другой. У наших друзей был большой удобный дом, двор, весь в тени большого дерева и виноградных лоз, с которых свисали подернутые пыльцой спелые грозди. В саду, поднимавшемся по склону, желтели груши и мандарины.

Принимали нас по высшему разряду кавказского гостеприимства. Было много интересных людей, вина, тостов. Я была представлена женой. Правду знал только Сережин друг. Мне запомнился тост, сказанный пожилым абхазом, большим начальником на местном уровне, который принимал нас за молодоженов:

- Желаю вам счастья, и чтобы Бог не подумал, что он дал вам его зря.

В это время по всей округе давили вино. Несмотря на то, что столько лет минуло с тех дней, я и сейчас чувствую терпкий запах молодого вина. Мы тоже предложили если не помощь, то участие, но нам вежливо отказали. Это дело требует особого умения, да и вообще - изготовление вина дело мужское.

В остальном же нам оказывалось ненавязчивое гостеприимство. У нас было отдельное помещение, на столе всегда стоял кувшин с "изабеллой", густым темно-красным вином собственного изготовления, и фрукты. Угощали нас душистым шашлыком, такой сочным и мягким, что по сравнению с ним даже ресторанный может показаться куском старой калоши. Мы пили вино, смотрели на горы и предавались мечтам. Властная порывистость Сергея сменилась медлительностью и рассудительностью. Он даже стихами заинтересовался, чего я раньше за ним не замечала.

Какое-то совещание в министерстве, куда его срочно вызвали, разрушило идиллию.

Он улетел в Москву, а меня уговорил остаться, в надежде, что через пару дней он вернется, и мы продолжим радоваться жизнью. Но на следующий день пришла телеграмма, что он из Москвы отправится на завод.

После этого для меня все там стало постылым и неинтересным. Природа потускнела, воздух потемнел, хотя на небе не было и облачка. Дни стали слишком жаркими, ночи – слишком темными, душными и бессонными, постель - неудобной, цикады - громкими, мухи - кусачими. Несмотря на старания друзей, я смогла выдержать у них еще только одну неделю и вернулась домой.

В ту же осень меня Сережа познакомил со своим другом Андреем, на заимке которого мы неоднократно бывали и жили по нескольку дней. Это был необыкновенно интересный человек.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.