C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 5. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ СЕРГЕЯ БЫКОВА, ДИРЕКТОРА И БОМЖА

Похоронка

Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!
Игорь Северянин

В результате столь жуткого сна у меня на душе стало так паскудно, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я постаралась улучшить настроение контрастным душем и двумя чашками крепчайшего кофе и попыталась себя заставить не думать о грустном. Я даже пробовала петь. Это была не песня, а бессмысленный набор слов примерно такого вида: "Хорошо живет на свете Вини-Пух, еще лучше девушки весной. Встретишь вечерочком милую в садочке, и опять синеют небеса". Но у меня ничего не выходило. Мрак. Я еще не знала, как поведу себя при встрече с Сережей, которая могла произойти в тот же день, но решила не забивать себе раньше времени голову. Я была уверена, что с ним все кончено.

По коридору второго этажа инженерного корпуса я шла к своему отделу все в том же смутном настроении, автоматически раскланиваясь с встречными. Уже потом я вспоминала, что у меня возникало ощущение того, что мне попадались на встречу одинаковые и намеренно безразличные лица. Все делали вид, что смотрят не в мою сторону, будто стараются меня не замечать. "Может лицо у меня какое-то особенное сегодня после страшного сна, или очередную сплетню пережевывают",- подумала я безразлично.

Когда я пришла к себе в отдел, то и там увидела те же лица, но опять не придала этому значения. Я даже не обратила внимания на необычность обстановки. Все сидели на своих местах, а в комнате стояла странная тишина, без обычной утренней женской суеты. Никто не красился, не ставил чайник, не обсуждал домашние дела. Все молчали, как первоклашки перед первым уроком.

После обычных "доброе утро" и "здравствуйте", опять установилось молчание. Через несколько минут не выдержала я:

- Что приуныли? По ком печаль-кручина?– спросила я с наигранной веселостью.

Никакой реакции. "Тишина немая в улицах пустых." Бойкот? За что? Вроде бы ничего необычного не приключилось со вчерашнего дня.

- Ну-ну!- бормочу себе под нос и демонстративно углубляюсь в лежащий на столе журнал, в надежде, что кто-нибудь из них не выдержит и расколется. Никакой реакции. Что за напасть? Наконец, ко мне вкрадчиво подходит мой заместитель. "Одна не выдержала",- злорадствую я.

Я подчиненных к себе не приближала, незачем баловать молодежь, но эта была немного старше меня, потому мы с ней иногда откровенничали до некоторого предела.

- Вы что, Маргарита Филимоновна, ничего не знаете?- прошептала она.

- А что такое мне нужно знать, скажите на милость?- раздражаюсь я, но тоже шепотом.

- Как? Неужели так и ничего? Об этом уже весь завод гудит.

- ...?

- Сергея Семеновича убили. Вчера вечером... Из бани, говорят, шел... Узелок с бельем при нем... Больше ничего... Трезвый, говорят, был...

Сначала ко мне не дошло, что к чему. "Убили и убили". Район у нас заводской, пролетарский. Ни одна выдача зарплаты не проходит без кровавой потасовки. Убийства тоже случаются. Почему весь завод? Всех не оплачешь! И почему такая печаль в отделе? И только тут меня, как обухом по темечку. Сергея Семеновича убили! С-е-р-е-ж-у у-б-и-л-и-и-и!

У меня голове что-то щелкнуло, и я вырубилась. Говорили, что я так сидела, повторяя шепотом: "Сергея Семеновича убили. Сережу убили. Сережу убили. Сережу убили? Не-е-т!!!" Потом я закричала. Мой крик, наверно, был слышен на всех этажах инженерного корпуса.

Девчонки мои перепугались, позвонили в заводскую поликлинику. Пришла медсестра, измерила давление, сделала укол. Когда я затихла, заводская скорая отвезла меня домой.

До конца дня я ничего не понимала, бредила и тихо плакала, никого и ничего не слыша. Рядом со мной сидела медсестра, на случай если будет совсем плохо. Перепуганная мама кого-то попросила разыскать Наташу, в надежде, что хоть она сможет меня успокоить. Из ступора я вышла только на третий день, к похоронам.

Я до сих пор не могу понять, почему со мной это произошло. Ведь я его разлюбила или вообще никогда не любила. Более полугода мы не виделись, мне и видеть его не хотелось, да и вообще я хотела поскорее забыть его. И вдруг такая реакция. Непонятно. Не падаю же я в обморок и не схожу с ума, когда случается подобное с кем-нибудь другим. Что-то наверно все-таки было между нами.

Хоронили Сережу в закрытом гробу. Убийца использовал для своего черного дела бутылкой от шампанского. Ее осколки нашли не только рядом с телом, но и в разбитой голове и в изуродованном до неузнаваемости лице.

Людей на похоронах собралось много. Говорят, что похоронная процессия растянулась почти на километр. А ведь еще три дня назад, при нашей последней встрече, многие из них проходили мимо, и хотя бы один поздоровался. Кто б мог подумать, что у бывшего директора, да еще и опального, наберется столько почитателей, особенно среди рабочих. Свой он им оказался в доску. Может за то, что жучил белую кость и что умер как истинный пролетарий, по-пьяни. Многие плакали. Вот уж воистину: "Что имеем - не храним, потерявши - плачем".

Все было обставлено так, как полагалось действующему, а не смещенному директору. Было много венков: от других заводов, от городских властей. Прибыл даже посланник из министерства. Прав был классик: "У нас нет середины - либо в рыло, либо ручку пожаловать". В роли безутешной вдовы у наглухо заколоченного гроба стояла его бывшая жена, принимавшая соболезнования и старательно промокавшая под глазами и под носом.

Я находилась среди прочих, но кое-кто находил меня и молча пожимал мне руку. Только друзья могли выражать соболезнование мне. А ведь не свяжись он со мной, быть бы ему большим начальником. С директорского кресла такого завода в самый раз можно было перебраться в министерское. К примеру, мой Филимон. Нет у него ума палаты, и власть любовью не слишком жалует, а гляди, куда вскарабкался тихой сапой. Цветет и пахнет. Уже заместитель министра! А у него не было жены - номенклатурной дочки, и сидел он не в директорском кресле, а значительно ниже. Сереже бы повременить самую малость, уйти из-под опеки местных бонз, а я бы от него никуда от него не делась. Правда, у Филимона есть другое преимущество, железная задница, даже не столько в смысле усидчивости, хотя и этого ему не занимать, но и в умении подсидеть, подставить и уничтожить конкурента, а еще в умении вовремя почувствовать опасность и пересидеть в тени. Рожденный ползать, пролезет везде.

Шофер Андрей Степанович ко мне не подошел. Не простил он меня. Я тоже себе не простила. Бес меня попутал, а Господь наказал. "Боже! Прими и упокой его душу грешную",- повторяла я раз за разом, как в бреду. До кладбища я не дошла. По пути мне стало опять плохо, и меня отвел домой наш общий друг Андрей-лесник, который тоже приехал на похороны, откуда-то узнав о случившейся трагедии.

На следующее после похорон утро, когда я еще спала, резкий телефонный звонок вывел меня из сонного забытья.

Легла спать я очень поздно. Засиделись мы с Андреем-лесником далеко за полночь, но и после того, как он ушел, я еще долго не могла заснуть.

Посмотрела на часы. Было только семь, но телефон продолжал надрывно трезвонить. Звонившему непременно хотелось дозвониться именно сейчас. Мамы дома не было, и и я была вынуждена встать и взять трубку. Будто бы знакомый женский голос, но спросонья я не смогла вспомнить чей, не потрудившись представиться, сразу заговорила:

- Ну что? Получила, чего добивалась? Шалава подзаборная!

- Извините! Кто звонит? Кто вам нужен? Вы ошиблись!- пыталась я прервать ее ругань.

- Ничего я не ошиблась, Маргарита Филимоновна. Не достался тебе Сергей. Ни тебе, ни мне!

Только после этих слов я поняла, кто это был. Мымра.

Я отстранила от уха продолжавшую злобно верещать трубку. Отвечать и ввязываться в свару мне не хотелось. Да что и говорить. Я просто растерялась. Можно было ожидать чего угодно, но не такого.

Озадаченная моим молчанием, она тоже замолчала и возбужденно задышала в трубку.

- Бог вас покарает,- только и смогла я сказать в ответ и положила трубку. Змеиное шипение по телефону так ударило мне по нервам, что я опять чуть не свалилась в ступор. "Может быть, это она устроила его убийство?"- резанула меня страшная догадка, но я ее прогнала. Такого не может быть, потому что не может быть. Какой наивной дурой я была тогда.

Лучше бы к Леснику уехала, чтобы не слышать ничего такого. Он меня звал.

Больше Мымра мне не звонила, и о дальнейшей ее судьбе я ничего не знаю. Такие не пропадают. Такие не пропадают. Папаня, поди, столько напас, что ей на всю оставшуюся жизнь хватит жить припеваючи и дружков содержать.

...Убийцу не нашли, а может и не сильно искали. Но говорили всякое: что убили Сережу по заказу, что задержали какого-то пьянчугу, которого будто бы видели с ним в роковой вечер, но отпустили, ничего от него не добившись. А по поселку ходили разные слухи. Изощрялись, как могли, придумывая мыслимое и немыслимое: "связался с воровской шайкой, хотел уйти от них, а они...", "он такое себе позволял...", или "это следовало ожидать с его характером", "посадил кого-то за воровство на заводе, а вернулся и рассчитался", и т.п. Все это могло быть вполне достаточным поводом для убийства. Но правды так никто и не узнал.

А Натали рассказала мне байку из жизни зверей:
Бежал Зайка по лесу и забежал в сортир, а там Мишка сидит. Косой опешил, но решил выдержать характер и сел рядышком.
- Косой, ты в бане был?- спросил Мишка.
- Был, Мишенька, был.
- Молодец, Косой,- похвалил он и подтерся зайчиком.

Вот и они им подтерлись!

 


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.