C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 6. СТРАННАЯ ОСЕНЬ НА АНДРЮХИНОЙ ЗАИМКЕ

Друг моего друга, мне не друг, а просто знакомый

Когда мои отношения с Сережей прекратились, прекратились и мои посещения Андрюхиной заимки. Лесник был его, а не моим другом. Каково же было мое удивление, когда после длительного перерыва я увидела Андрея рядом с собой на Сережиных похоронах.

Я неожиданно почувствовала у своих ног что-то меховое, и что кто-то гладит мою руку. Посмотрев вниз, оторопела. Рядом со мной стояла и лизала мою руку огромная темно-бурая псина. Но испугаться я не успела, поскольку узнала в ней верного Угрюма, а, повернувшись, я увидела бородатое лицо Лесника, державшего его за ошейник.

Когда похоронная процессия пересекла трамвайную линию и стала поворачивать в сторону кладбища, репродуктор на столбе неожиданно затрещал, и из него разухабисто понеслось:

По дороге неровной, по тракту ли,
Все равно нам с тобой по пути,
Прокати нас Петруша на тракторе,
До околицы нас прокати.

Это оказалось последней каплей. От такого абсурда в голове у меня опять помутилось. Еще немного и я бы упала в обморок. Оказывается, это пес почувствовал мое состояние и дал знать хозяину. Они отвели меня в сторону, а затем на своей машине доставили домой. После того как я немного пришла в себя, мы помянули покойного и даже прослезились.

- И почему он ко мне не пришел. Я бы помог. У меня бы и жил сколько потребовалось. Ведь не чужие же мы, - сокрушался Андрей. "Значит чужие,- подумала я, слушая его слова.- Ведь когда Сергей перестал к тебе наведываться, мог бы и сам поинтересоваться, почему. В городе за это время, наверно, приходилось бывать и не раз". Мне Сережа как-то сказал, что познакомился с Лесником, когда передал ему на баланс подержанный "уазик", который собирались списать. Он на нем до сих пор ездит.

Угрюм, как и в былые времена, лежал у моих ног, а Брынзу пришлось закрыть в маминой комнате. Пес, по словам хозяина, почувствовал беду, и когда машина уже выехала за ворота заимки, впрыгнул в нее, и никакие уговоры не смогли заставить его остаться дома.

- Такого с ним еще никогда не случалось,- сказал Андрей.- Я, конечно, мог бы приказать, и он бы подчинился, но я уважил его. Он - личность, и вас обоих любит. Хочешь, я оставлю его тебе. Будет твоим верным стражем.

Мы не заметили, как перешли на "ТЫ".

- Трудно будет в городе лесному жителю,- ответила я на предложение.- Я знаю, что он от меня не уйдет, но здесь он не выживет.

- Но если что - только дай знать. Поможем. Выручим. А то, перебирайся ко мне. Что тебе сейчас здесь делать? Уверен, мы с тобой поладим.

Я пообещала подумать.

В тот печальный приезд он подарил мне свою картину, которую я как-то имела неосторожность похвалить. Вон она в немудреной деревянной раме на стене висит: "Черно-белый весенний или осенний лес".

- А портрет, помнишь, тот странный, я его сжег,- добавил он.- Ну его… Истерика...

- Напрасно. Совершенно напрасно. То был шедевр,- неожиданно оценила я.- Едва ли у тебя найдутся силы и вдохновение, чтобы сделать еще раз нечто подобное. Такие вещи создаются по наитию, по велению свыше. Он был как... как… как "Герника".

- А то айда ко мне прямо сейчас, - не заметил он сравнение с великим.- Баньку спроворю. Тебе сразу полегчает. Поживешь недельку-другую, отвлечешься, отоспишься. Не пожалеешь. Начальство тебя отпустит. Какой из тебя сейчас работник? Попозируешь мне... Если захочешь. Я пробовал изобразить тебя по памяти. Не вышло. Ускользаешь ты от меня. За одно подумаешь…

- О чем?

- Да мало ли о чем. О жизни. Природа, она ведь побуждает к размышлениям.

– Мне как-то сейчас не до того. Душа не расположена. Может в другой раз как-нибудь,- ответила я.

- И душа успокоится. Все расставит по местам.

Дело прошлое, давно ушедшее, но душа моя успокоилась быстро. Я даже на кладбище у Сережи ниразу не была, и воспоминания о нем меня не тревожили. Они были и давали мне ту сладостную грусть, какой грустят о прошедшем лете или ушедших годах: "Где мои семнадцать лет?" или о чем-то еще безвозвратно ушедшем. Сережа мне даже иногда снился, но и во сне оставался неинтересен. Я даже не помню его лица, а потому он являлся мне безликим явлением.

Но первые дни после его похорон мне было тяжело. У меня в сумочке появился валидол, а в голове было пусто и какой-то шум. Я могла просидеть на работе целый день, тупо уставившись в какую-нибудь бумажку, и ни одной мысли в голове у меня не возникало. Спасало то, что был мертвый сезон - никакой срочной работы, а текучка, она и есть текучка. Сегодня не сделаешь, завтра в этом надобность может отпасть.

И вот сижу я как-то такая, "опрокинутая", будто работаю, и вдруг чувствую, что кто-то осторожно треплет меня за плечо. Отрываюсь от "дел" и вижу перед собой заместителя секретаря парткома завода.

- Маргарита Филимоновна, вы так заработались, что никого не замечаете и не слышите. А я к вам по важному делу,- говорит он,- Хочу предложить вам поработать на благо родного завода.

- Маргарита Филимоновна, Маргарита Филимоновна! Сто лет как Маргарита Филимоновна. Поработать! А я чем, по-вашему, занимаюсь? Дурочку валяю? Говорите, с чем пожаловали, мне некогда,- разражаюсь я, чем очень удивила своих сотрудниц, которые впервые за неделю услыхали от меня несколько связных слов.

- А у меня для вас партийное поручение.

- Еще чего? В партии я не состою. Не удостоилась!

- Ну, это дело поправимое.

Был такой грех, меня как-то уговорили пойти на партийное собрание. Оно показалось мне скучным и бестолковым, когда взрослые люди с умным видом вполне серьезно обсуждали и решали то, что никаким боком не входило в круг их понятий, и чего они решить не могли. Тоска зеленая. А теперь этот хмырь болотный с партийным поручением ко мне явился.

И что бы вы думали, ему от меня было нужно?

У них, видите ли, кто-то заболел, и они срочно ищут ему замену. А нужен им был, шутка сказать, начальник заводского пионерского лагеря на три летних месяца.

- Отдохнете, отвлечетесь от грустных мыслей, а отпуск останется неиспользованным. И еще отгулы наберутся за выходные дни,- заливался соловьем партийный босс. И уговорил. Сделать это тогда было не трудно. Я готова была хоть к черту на рога.

Позже я укоряла себя за уступчивость: "И зачем я только согласилась на эту работу! А все от неумения отказывать. Казалось бы - чего проще - сказала "нет", и "отвали, моя черешня, и не отсвечивай". Есть десятки способов отказать, и мне они хорошо известны, но у меня никогда не получалось и не получается воспользоваться хотя бы одним из них. И на старуху бывает проруха.

Но именно работа в пионерлагере со всеми ее перипетиями, а там со мной произошли такие вещи, о которых мне и вспоминать не хочется, окончательно излечила меня.


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.