C'EST LA VIE

(се-ля-ви)

МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕКОВ

И даже достигая высот они остаются маленькими, а потому… "Не судите, и не
будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете;"
Евангелие от Луки, гл.6, ст.37

В.Ф.Косинский

(роман-ностальгия)
продолжение
II ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ МАРГАРИТЫ ФИЛИМОНОВНЫ, КОТОРЫЕ ОНА ДЕЛАЛА БЕССОННЫМИ НОЧАМИ

Нитка 7. БЕЗУМНАЯ ИДЕЯ

Никого в подлунном мире…

Лизочка, заламывая руки, не раз спрашивала:
- Вася, как вы думаете, о чем поет соловей?
На что Вася Белинкин обычно отвечал сдержанно:
- Жрать хочет, оттого и поет.
М.М.Зощенко. "О чем пел соловей"

Вокруг все также гремели соловьи, и разливалась пьянящая весенняя ночь. Я посмотрела вверх, и мне показалось, что на меня падает звездный купол. Так бы и упал, если бы огромная рыжая луна, выскочившая из-за зубчатой кромки леса, не остановила его, осветив его лимонным светом. Звезды на нем сразу поблекли, помельчали, а некоторые и вовсе пропали. Но я оказалась в виде, неприглядность которого трудно передать. "Все хорошо под сиянием лунным", но только не я, оказавшаяся под ним без ничего. В этом мало хорошего.

Луна высветила каждую мою жилочку, каждую морщинку и складочку кожи. Длинные пальцы моих узких ступней растопырено торчали, а ноги до бедер обозначились только полосками теней. Также только полосками ребра обозначили мою грудную клетку. Смотрелось, как скелет. Тени от грудей заостренно дотянулись до ключиц, а тень от торчащего на лобке пучка шерсти кудрями разметалась по животу. "Давно же ты не стриглась, дорогая",- подумала я, обращаясь, то ли к себе, то ли к нестриженному органу,- Вот отведу тебя к Муське, тогда узнаешь, почем фунт лиха. И когда я успела раздеться?

Кто бы мог подумать, что нагота молодой и привлекательной женщины, может выглядеть так безобразно при лунном освещении. И какой только дурак придумал, что луна - друг влюбленных? Может он и не дурак, а это из-за того, что любови не было, и влюбленных тоже. "Угораздило же меня разлечься на открытом месте. В лес не могла уйти,- укоряю я себя. - И от палаток я, наверно, видна, как на ладони. Повеселила, поди, Наташку с Максимом".

Я запахиваю на себе одежду, и гляжу что сосед партнер мой тоже "по-русски рубашку рванул на груди" и лежит, как сыр на блюде, обращенное в небо лицо его бледное и безжизненное, как те, что рисуют на высоковольтных столбах с припиской: "Не влезай - убьет!"

И только соловьи продолжали петь.

Несмотря на то, что все у меня получилось, как хотела, в сердце у меня становится тоскливо. Даже не в сердце, а немного правее, там, где, я полагаю, у меня душа. Буддисты считают, что душа постоянно перемещается по телу, что бывает даже, что она заходит в мизинец. В пятки же, где мы ее часто пытаемся отыскать, она уходит не всякий раз, когда нам страшно, а только в конце месяца, я, правда, не знаю по какому календарю.

Игорь поднимается, помогает мне встать и предлагает погулять. Мне тоже не хочется забираться в палатку, и я направляюсь к лесу.

- Тоже мне Ворошиловский стрелок,- говорит он с досадой в голосе, не громко, для себя. Но я услыхала и спросила:

- Это ты к чему?

- Да так, вспомнил кой-чего. К делу не относится.

Сказав это, он кладет мне руку на плечо, обнимает и прижимает к себе. Тихо, не нарушая всеобщего покоя, мы входим в лес, который встречает нас настороженной тишиной, влажной прохладой непрогретой еще земли и запахом прелых листьев.

Под ногой хрустнул сучок, в ответ сонно пискнула пташка, а прямо по ходу возникло лохматое чудище с растопыренными корявыми лапами. Однако, пройдя несколько шагов, мы увидели, что это корни поваленного бурей дерева.

Деревья они ведь, как люди, рождаются, мужают, живут и умирают. Одни в расцвете сил - под топором лесоруба. О таких неправильно говорить, что они умирают. Они переходят в уготованную для них человеком долгую жизнь, в которой часто переживают своих детей и внуков. Другие доживают до глубокой старости, трухлявеют, теряют крону, но еще долго стоят, скрипя на ветру, пока не рухнут под собственной тяжестью. Но под их сенью успевает прорости молодая поросль, которая, после них, сможет расти, тянуться к солнцу.

Несмотря на освещаемые луной верхушки деревьев, мы оказались почти в полной темноте, и чтобы не поломать ноги, повернули назад. Однако вышли мы не туда, где вошли, а к сбегавшей с взгорка к реке деревне, избы которой при луне походили на скирды сена.

Чтобы не дразнить деревенских собак, которые и без того подавали голоса, мы поворачиваем к своим палаткам, полагая, что и нам пора угомониться. Из одной доносится дружное сопение – там уже спят Натали с Максимом. В то время их двойняшкам было всего месяцев по девять, совсем малютки, а я ведь даже не поинтересовалась, куда они их подевали, пока пытались помочь мне устроить свою жизнь.

Ворошу палкой затянувшийся пеплом костер и кладу в него сухую ветку. Робкие струйки огня перебегают по ней от стебелька к стебельку, потом эти перебежки становятся чаще, и она с треском вспыхивает вся разом, выбросив вверх сноп искр.

Скоро рассвет. Восток уже начал светлеть, и в приходящей светлости, бледнели и одна за другой пропадали звезды, устоявшие перед луной звезды. Грядущий день безжалостно стирал их. Мне захотелось спать.

Откидываю полог нашей палатки. Максим позаимствовал их у своих приятелей, заядлых туристов, поэтому внутри уютный запах чужого отдыха. Как-только я там оказалась, потревоженные мною комары голодной стаей набросились на меня, и я, спасаясь от них, быстренько забралась в спальник и скрылась там с головой.

Нерешительно потоптавшись, Игорь следует за мной. Он пытается через спальник обнять меня, но я не реагирую, давая этим понять, чтобы не приставал. Чувство исполнения задуманного делает меня бесчувственной, а то, что не все с моей стороны было честно, меня пока не тревожит. Я считаю это издержками моего плана, на реализацию которого мной потрачено столько сил. "Не важен метод, важен результат".

Спала я без сновидений, и продолжила бы спать дальше, если бы мне в ухо не забрался шальной комар, который, истошно запищав, разбудил меня.

Выглядываю из спальника. Брезент палатки светел. Поскольку палатка одноместная, то мы с Игорем, который мирно посапывает в своем спальном мешке, лежим, плотно прижавшись друг к другу.

Не покидая тепла спальника, я выглядываю наружу.

Воздух прохладен, неподвижен и влажен. Ночь ушла, но лес за рекой еще мрачен и угрюм. Досматривают свои сны, облитые туманом деревья и кусты. А небо уже совсем светлое и без облаков. Туман укрывает землю тонким слоем, будто по ней разлили молоко, но над рекой тумана нет. Она только курится и журчит у самого берега.

Славный будет денек!

Выходить мне не хочется, но охота – пуще неволи. Влажный песок холодит ступни. Обуваю кеды. Оставленные вместе с носками снаружи, они холодны и мокры.

И хотя уже светло, мир еще только просыпается, а потому пока - черно-белый. Лес за рекой черный, река серая, траву скрывает белый туман. По потревоженной мной крыше палатки, налипшие на ней бусинками серые капельки росы стекают черными ручейками, и она становится полосатой. Соловьи угомонились, умаялись за ночь. Да и не нужно черно-белому миру их красочное пение. И лишь один, отчаянно-шальной, непонятливый и, наверно, очень молодой и влюбленный, томился в зарослях за рекой редкими всхлипами.

Но, чу! Слышны иные, прозаичные звуки. Это пробудившиеся в деревенские петухи извещают о приходе нового дня: "Мы уже пробудились, а вы всё еще спите". Но курица – не птица, а петух – не соловей.

С косогора, от деревни, доносится скрип колодезного журавля, стук железного ведра о сруб, журчание льющейся воды. Пробуждается трудовой народ. Трубы некоторых изб уже дымят, а наш костер совсем догорел, только слабенькая струйка змейкой вьется над горкой пепла, растворяясь в тумане. Невидимое еще солнце зажигает верхушки леса, в чаще которого просыпаются птицы: "Кто рано встает, тому и Бог подает".


©2006-2017  C'EST LA VIE  Маленьких человековавтор В.Ф.Косинский 
Запрещается полное или частичное копирование, перепечатка, воспроизведение любых материалов романа и сайта http://cestlavie.ru в любой форме. Все права защищены. All rights reserved.